Теракт в Кракове, произошедший на фоне непрекращающегося скандала в Конституционном трибунале обостряет реакцию польского общества на любые подобные инциденты. Так, 11 ноября в Варшаве пройдет «Марш независимости», куда, по оценкам, выйдет до полумиллиона человек. Стрельбу же в центре городе 7 ноября власти уже назвали терактом. Погибли минимум шесть человек, еще 15, включая гражданку РФ, получили ранения. По мнению опрошенных «Известиями» экспертов, риск подобных нападений в Европе остается высоким из-за распространения ультраправых идей в сети и доступности оружия. О том, почему в ЕС растут радикальные настроения и к чему это может привести — в материале «Известий».

Что известно о теракте в Кракове

Трагедия, произошедшая во втором по величине городе Польши, беспрецедентна. Прежде в стране фиксировали лишь криминальные и бытовые перестрелки или нападения в школах, а инциденты на идеологической почве спецслужбы обычно успевали предотвратить еще на этапе подготовки.

Стрельба в центре Кракова началась около 15:00 по местному времени 7 ноября. Мужчина в камуфляже открыл огонь по прохожим на Главной рыночной площади. По официальным данным, погибли шесть человек, еще 15 были ранены, включая полицейских. В посольстве РФ сообщили, что при стрельбе пострадала и гражданка России. При этом в заявлении пресс-секретаря МВД Польши Каролины Галецкой днем 8 ноября было указано, что среди погибших и раненых при теракте в Кракове - граждане пяти стран: Великобритании, Австрии, Германии, России и Португалии.

Пострадал и сам стрелок — патрульные открыли ответный огонь через три минуты после вызова, предотвратив, по словам властей, «гораздо более масштабную бойню».

Нападавший — гражданин Польши — действовал в одиночку. Министр обороны Владислав Косиняк-Камыш также опроверг слухи о его службе в национальных ВС. По данным Wirtualna Polska и Onet, речь идет о 24-летнем токаре Михале О. из Островца-Свентокшиского. На площадь он приехал на машине отца. Огонь велся из длинноствольного оружия, предположительно винтовки типа AR-15 — самого распространенного оружия для массшутинга, в частности, в США, где это уже стало национальной проблемой.

Президент Кароль Навроцкий объявил общенациональный траур 8 и 9 ноября; в Кракове он продлится до 11 ноября. Премьер-министр Польши Дональд Туск уже назвал инцидент терактом, призвав при этом не спекулировать на трагедии: его канцелярия предупредила о "волне дезинформации".

Теракт совпал с острым политическим кризисом в стране. 30 октября судья Конституционного трибунала Анна Корвин-Пиотровская приостановила на месяц полномочия председателя КТ Богдана Свенчковского и его заместителя за недопуск к работе судей, избранных нынешним сеймом. Здание оцепила полиция, а сам Свенчковский назвал происходящее «госпереворотом». Президент Навроцкий прервал полет в Сенегал и вернулся в Варшаву, заявив о силовом захвате, тогда как премьер Туск поддержал новых судей.

Сейчас КТ окончательно перешел под контроль сторонников премьера Дональда Туска. При этом Верховный суд, где преобладают сторонники правой оппозиции и Навроцкого, счел это решение нелегитимным. Таким образом, это спровоцировало, по сути, открытое противостояние президента и правительства.

Протест против действий правительства станет центральной темой «Марша независимости» в Варшаве 11 ноября, на который, по оценкам организаторов в польской газете Rzeczpospolita, выйдет до полумиллиона человек.

Эксперты ожидают, что противостояние продлится до парламентских выборов в октябре 2027 года. И хотя уличных волнений после стрельбы не зафиксировано, наложение теракта на паралич высшей судебной инстанции неизбежно политизирует дискуссию. Руководитель Центра исторической политики (РИСИ) Олег Неменский считает, что подобные инциденты дополнительно накаляют обстановку и могут подтолкнуть общество к более острой реакции на политические провокации.

В ночь на 8 ноября в Кракове произошел еще один инцидент. После 03:00 по местному времени жители вызвали полицию из-за 23-летнего мужчины, который разгуливал с 20-сантиметровым ножом по улице Капеланка. На предупредительные выстрелы он не реагировал и бросил клинок только после того, как один из патрульных выстрелил в его сторону. В полиции при этом подчеркнули, что ночное происшествие никак не связано с терактом на Главной рыночной площади.

Почему в ЕС растут радикальные настроения

Трагедия в Кракове выявила главную уязвимость европейской безопасности: праворадикальный терроризм в ЕС эволюционировал от подпольных ячеек к непредсказуемым атакам одиночек.

С одной стороны, сухая статистика Европола не фиксирует взрывного роста классического правого террора. Согласно докладу ведомства TE-SAT 2026, из 45 терактов, зарегистрированных в 10 странах Евросоюза в 2025 году, на ультраправых пришлось лишь пять эпизодов (один совершенный и четыре предотвращенных), 43 задержания и один погибший — против 24 атак джихадистов. Спецслужбы научились эффективно вскрывать организованные экстремистские группы еще на этапе подготовки.

Однако риск повторения сценария, подобного краковскому, остается высоким — именно из-за смены тактики. Как отмечают аналитики Европола, сегодня главная угроза исходит от молодых одиночек, которые автономно радикализуются через игровые платформы и закрытые чаты. Например, в октябре 2022 года 19-летний стрелок убил двух человек у бара Tepláreň в Братиславе, оставив манифест с отсылками к так называемой «теории замещения»; в феврале 2020-го в немецком Ханау жертвами расиста стали девять человек, а в октябре 2019-го нападавший устроил стрельбу у синагоги в Галле, транслируя атаку в прямом эфире.

Показательна и пражская трагедия декабря 2023 года, когда студент Карлова университета застрелил отца, а затем убил 14 человек в здании вуза. Следствие, впрочем, не нашло в произошедшем следов ультраправой идеологии — мотивом была личная месть обществу. Однако эксперты обращают внимание на опасное смешение политического экстремизма с мизантропией. В Кракове обе линии сошлись: перед выездом на Рыночную площадь нападавший, как сообщается, застрелил собственных родителей и сестру в городе Островец-Свентокшиский. По словам властей Польши, нападавший придерживался крайне радикальных взглядов и находился под влиянием ультраправой идеологии.

Как отмечает доктор политических наук, профессор кафедры политической теории МГИМО МИД России Кирилл Коктыш, психические отклонения отдельных людей сегодня легко обостряются под воздействием внешнего стресса, что способно провоцировать подобные срывы.

Неменский подчеркивает, что похожие случаи применения оружия происходили и раньше, однако в современных информационных условиях они приобретают гораздо больший резонанс. По его словам, такие происшествия надолго остаются в общественном сознании, усиливают тревожность и заставляют людей воспринимать происходящее как признак системного кризиса.

В результате в ЕС растет популярность правых (не ультрарадикальных) сил — экономический спад и усталость от финансирования Украины обеспечивают этим партиям стабильный приток голосов. Одна из центральных тем в таких случаях — борьба с миграцией, и именно эта повестка, как правило, как раз и усиливает уличный радикализм, считает Кирилл Коктыш. По его словам, резонансные сообщения о преступлениях приезжих усиливают правую реакцию в обществе.

Еще одним триггером становится недовольство работой государственных институтов — когда люди не могут выразить протест через легальные политические механизмы, и часть из них обращается к экстремистским методам.

Ситуацию усугубляет и общая милитаризация региона и насыщенность Европы оружием. По оценкам Еврокомиссии, на руках у гражданского населения 27 стран ЕС находится около 62 млн единиц огнестрельного оружия, из которых 35 млн — в нелегальном обороте. В свою очередь, швейцарский исследовательский центр Small Arms Survey с учетом Великобритании оценивал общий арсенал почти в 80 млн единиц. Учитывая рост собственного производства и распространение схем для 3D-печати стволов, доступ потенциальных радикалов к арсеналам становится всё более серьезной проблемой для властей.

Риск повторения подобных инцидентов в Европе действительно высок, но не потому, что ультраправых стало кратно больше: статистика ЕС этого не подтверждает. Угроза растет на стыке трех факторов — широкой доступности оружия, радикальной идеологии из соцсетей и падения доверия к институтам, когда любой теракт немедленно становится аргументом в политической борьбе.