Специалисты Россельхознадзора обнаружили в Камчатском крае ферму, на которой по документам числилось 296 сельскохозяйственных животных, а при реальной проверке не оказалось ни одного. Площадку признали «фантомной». Таких крестьянских (фермерских) хозяйств (КФХ), существующих только на бумаге, не так уж мало — ежегодно обнаруживают несколько тысяч подобных организаций. С их помощью незаконно получают субсидии и легализуют продукцию неизвестного происхождения. Почему рынок «бумажного животноводства» сохраняется, несмотря на существующие системы прослеживаемости продукции, разбирались «Известия».

Как часто обнаруживают фантомные предприятия

Сотрудники Россельхознадзора провели мониторинг соблюдения обязательных требований в отношении неназванной фермы, расположенной в городе Елизово. По информации о хозяйстве, внесенной в компоненты ФГИС «ВетИС», в нем числится 146 голов крупного рогатого скота и 150 — мелкого. 8 октября сотрудники поехали по указанному адресу, но животных не обнаружили. Территорию осмотрели в том числе с беспилотника — безрезультатно.

Предприятие назвали имеющим признаки «фантомного» (такие компании производят и хранят продукцию только по документам). 30 октября информацию передали в местный Минсельхоз для актуализации сведений о хозяйствующем субъекте.

«Известия» направили запрос в правительство Камчатского края. На момент выхода публикации ответ не поступил.

Фантомные предприятия выявляются регулярно. Надзорное ведомство сообщало, что в 2023 году было обнаружено 2266 несуществующих производственных предприятий и торговых организаций, в 2022-м — 2091, в 2021-м — 3041. При этом в июле 2025 года говорилось, что за полгода с помощью системы электронной ветеринарной сертификации «Меркурий» был выявлен 2091 «фантом». Важно отметить, что это не только животноводческие хозяйства, но и сельскохозяйственные предприятия.

Зачем создаются фантомные фермы

Россельхознадзор регулярно обнаруживает аномалии в статистике. В июле 2026 года в обзоре ситуации с регистрацией дойных животных и оформлением перемещения сырого молока сообщалось, что на 12,6% (9014) площадок были обнаружены отклонения от нормального порядка оформления ветеринарных справок. На 1377 из них не было зарегистрировано ни одной головы крупного рогатого скота, но справки об их здоровье при этом оформлялись. На 132 продукция направлялась в оборот, но регистраций скота не было, справки не составлялись, а сырое молоко извне не поступало.

При этом расхождение реального положения дел со статистикой — далеко не всегда результат злого умысла. В том же обзоре приводится пример «феерического творчества» госветслужбы Ставропольского края совместно с одной из компаний. Ветврачи указали в системе, что эта организация является собственником 6,6 тыс. голов крупного рогатого скота, которые на самом деле содержались в 1748 личных подсобных хозяйствах граждан в нескольких селах региона. Причем была указана площадка содержания этих животных без конкретного адреса. Юридически это был ввод в федеральную информационную систему заведомо ложных данных, тогда как фактически кто-то, как предполагается в обзоре, просто хотел упростить свою работу.

Но, очевидно, есть и случаи, когда это не просто ошибка. Одна из причин, по которой могут возникать фантомные производства, — попытка получить субсидии на развитие хозяйств от государства. В июне 2026 года прокуратура Бурятии сообщила об осужденном главе КФХ, который указал в документах наличие 100 голов крупного рогатого скота вместо фактических 45. Благодаря этому подлогу мужчина получил субсидию на развитие мясного скотоводства на сумму более 350 тыс. рублей.

Руководитель Центра международного агробизнеса и продовольственной безопасности Президентской академии Анатолий Тихонов отметил, что еще чаще «фантомы» работают как канал легализации сырья неизвестного происхождения. Например, в прошлом месяце в Ростове-на-Дону обнаружили два несуществующих производства, через которые оформлялась электронная ветеринарная документация на продукцию животного происхождения. С сентября по октябрь через них зарегистрировали более 300 документов на товары общей массой свыше 8,5 т. Фантомные фермы декларировали ввоз, вывоз, хранение и реализацию животноводческой продукции, а также оформляли документы на товары, которые предназначались для социальных учреждений.

«Данные факты свидетельствуют о введении в оборот некачественной и небезопасной продукции неизвестного происхождения», — сообщали тогда в местном управлении Россельхознадзора.

Само искажение статистики может сильно навредить рынку, подчеркнул Анатолий Тихонов. Например, когда в Астраханской области две фантомные площадки «надоили» 11,4 тыс. т молока из ниоткуда (а это объем, сопоставимый с производством небольшого района), цифры попали в официальные сводки и были учтены при оценке продовольственной безопасности.

— ФАО (Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН. — Ред.) в своих обзорах продовольственных систем подчеркивает: надежность цепочек поставок и доверие к данным — это одна из важных составляющих планирования, — указал эксперт. — Когда статистика засоряется «фантомами» или неверными данными, рушится логика распределения субсидий, прогнозов самообеспеченности, на которые опираются Минсельхоз и РАН, и т. д.

Чаще всего мотивы злоупотреблений комбинируются, добавила руководитель ГК «Здоровье животных», ветеринарный эпидемиолог, кандидат ветеринарных наук Светлана Щепеткина. При этом схема с легализацией продукции опаснее и сложнее выявляется.

— Если документы оформлены корректно, а площадка зарегистрирована, система видит «легальную» цепочку. Выявить ее можно анализом несоответствий — объемы продукции не соотносятся с поголовьем, нарушена сезонность, подозрительна география поставок — и фактической сверкой наличия животных и мощностей. Такая аналитика требует ресурсов и межведомственного обмена данными — а это во ФГИС «ВетИС» не предусмотрено, система находит погрешности лишь на уровне введенных данных, которые достаточно легко обойти, зная алгоритмы, — пояснила эксперт.

Она уточнила, что искажение бывает в обе стороны: «фантомы» завышают поголовье, но встречается и занижение — сокрытие скота от учета. Для статистики опасны оба варианта.

— Последствия здесь даже тяжелее, потому что бьют не по бюджету, а по эпизоотическому благополучию. Неучтенные животные не проходят вакцинаций, обработок и диагностики и становятся скрытым резервуаром инфекции. При вспышке непонятно, где реально находится скот, а значит, невозможно ни локализовать очаг, ни доказать благополучие региона. Это прямая угроза продовольственной безопасности страны, — подчеркнула Светлана Щепеткина.

Специалист рассказала, что сталкивалась со случаями, когда госветслужба проводила вакцинацию только на бумаге или фальсифицировала результаты исследований, чтобы избавиться от поголовья и дополнительной нагрузки на обслуживание.

Почему проблема всё еще сохраняется

Говорить о массовости фиктивных производств «без соответствующей статистики» нельзя, однако ситуация требует постоянного внимания, подчеркнула директор Молочного союза России Людмила Маницкая.

— Необходимо отметить большую работу, которую проводит Россельхознадзор по обеспечению прослеживаемости продукции животного происхождения и выявлению нарушений в сфере ветеринарного учета. Современные информационные системы позволяют обнаруживать несоответствия, которые раньше было значительно сложнее выявить, — заметила собеседница «Известий».

Системы «Меркурий» и «Хорриот» превратились в главный детектор «фантомов», но не убили такие хозяйства, обратил внимание Анатолий Тихонов. Эти системы совершенствуются, меняются условия: например, с 1 сентября 2026 года их интеграция сделала оформление ветеринарных документов на молоко без учтенных в системе животных технически невозможным. Автоматическую проверку обойти стало сложнее, но если исходные сведения в реестре ложные, само включение не делает их достоверными, пояснил эксперт.

Классические «фантомы» в чистом виде, как на Камчатке, когда скота нет совсем, — это, по словам Светланы Щепеткиной, скорее остаточное явление. Системы прослеживаемости резко сократили пространство для таких злоупотреблений.

— Но проблема не исчезла, просто она сместилась в зону завышения или занижения поголовья, перемещения животных и продукции между хозяйствами и т.д., — указала специалист. — Система лишь фиксирует введенные данные, но не проверяет фактическое наличие животных или продукции.

Отдельным барьером оказывается доступ мелких фермеров к «ВетИС», добавила эксперт. Сами они скот в систему не заводят: эта нагрузка возложена на госветслужбу, однако никем не нормируется.

— То есть обязанность маркировки животных есть, а времени и ресурсов на нее у ветслужбы нет — она делает это в ущерб другим обязанностям, которые так жестко не учитываются. В итоге страдает либо учет, либо эпизоотическая работа. Это институциональный дефект, а не нерадивость конкретных служб, — уверена Светлана Щепеткина.

Исправить систему можно, подчеркнула она, предложив ввести уникальный идентификатор животного, привязанный к площадке и владельцу, со сверкой при перемещении. Также важно установить нормативы времени и ресурсов на маркировку, оформление ветеринарных сопроводительных документов и учет их в оценке деятельности ветеринарной службы наравне с вакцинациями. Мелким хозяйствам при этом можно дать упрощенный доступ.

— Кроме того, важны соразмерные санкции за сокрытие. Ответственность не только за «фантом» (нецелевые субсидии), но и за неучтенное поголовье — с прямой связкой с эпизоотическим риском, — пояснила ветеринарный эпидемиолог. — Важны и стимулы, а не только наказания. Для мелких хозяйств это поддержка легализации (маркировка, доступ к системе), чтобы быть в системе было выгоднее, чем вне ее.

В чистоте рынка заинтересованы все его добросовестные участники, убеждена Людмила Маницкая. Фантомные хозяйства создают условия для появления продукции с неподтвержденным происхождением и ставят честных производителей в заведомо неравное положение.

— Одни инвестируют в содержание животных, производство и соблюдение ветеринарных требований, другие пытаются обходить установленные правила. Поэтому принципиально важно продолжать совершенствование системы прослеживаемости, развивать цифровые инструменты контроля и повышать ответственность участников оборота, — призвала собеседница редакции.

«Известия» направили запросы в Минсельхоз РФ и Россельхознадзор. На момент выхода публикации ответы получены не были.