Жили они в писательском доме, где он Анну Ахматову видел чаще, чем свою бабушку, а Юрий Олеша читал ему сказки на ночь.
Однажды, дело было уже после Победы, друг отчима, художник Константин Ротов, решил с Баталова срисовать сказочного милиционера: ему как раз заказали иллюстрации к "Дяде Степе" Сергея Михалкова. "У тебя, Леша, размер ноги - сорок пятый. И у дяди Степы тоже! Значит, вы похожи", - сказал он и стал рисовать. Сначала Баталов воспринимал свое позирование как шутку, потом ему стало интересно. А потом огромными тиражами вышла книжка Михалкова - и он, Лёшка Баталов, смотрел на ребят всей страны глазами самого знаменитого милиционера эпохи.
С самой юности Москва выбрала его на роль своего любимчика. Какие уж тут слезы…
Но все же горя он хапнул. "И если я представляю себе горе и радость, то только потому, что видел настоящее горе и настоящее счастье", - говорил он как‑то в интервью "Российской газете", вспоминая прежде всего годы Великой Отечественной войны.
Война - нескончаемая эвакуация, переезды, скитания по городам Урала и Поволжья. Баталов был еще подростком, но пришлось срочно взрослеть: "Помогал водовозу, научился запрягать лошадь. Первую зарплату получил, когда нас послали убирать огурцы".
Он и на сцену впервые вышел в эвакуации - в Бугульме, где мать организовала театр. Вышел в спектакле Островского, чтобы сказать всего одну фразу: "Кушать подано", - которой в пьесе не было. Но без которой он бы не получил свой хлеб.
"У меня была не иждивенческая карточка, а продовольственная карточка служащего, по которой я получал 200 г хлеба вперемешку с полынью".
Нет, Баталов не был представителем "золотой" молодежи. Это Москва его обожала, а вот судьба не баловала. Он так и прожил ее - вперемешку с полынью.
Но что сегодня вспоминать все эти жизненные перипетии - они ушли вместе с актером, которого нет вот уже почти десять лет. А что есть? Его роли, которые мы цитируем до сих пор, и его мысли, что не затерялись в архивах газет, - потому что Баталов был еще и грандиозным мыслителем.

Кадр из фильма "Москва слезам не верит".
В день, когда актеру и мыслителю могло бы исполниться 98 лет, вспомним некоторые из его цитат.
О мере человеческой жизни
"В память навсегда врезались раненые - я тогда впервые отчетливо понял, что каждый из них пострадал на войне, защищая конкретно меня. И более счастливого дня, чем День Победы, для меня не было. Это осталось в моем сознании, определило нравственные ценности. Это сейчас мы ценим холодильники, машины… А тогда цена и мера человеческой жизни были другими - и она навсегда во мне осталась".
Об Анне Ахматовой
"Когда я вернулся из армии, Анна Андреевна дала деньги, чтобы я купил что‑нибудь из одежды. Но я купил не пиджак, а старый "Москвич" и пригнал под окна своего дома. Поднялся в квартиру, подошел к Анне Андреевне и говорю: "Я купил машину". Пауза. Потом она поворачивается ко мне и говорит: "По‑моему, это великолепно". На этой же машине я возил Анну Андреевну на сотый километр передавать Леве, ее сыну, посылки".
О том, как устроена жизнь
"Дожив до своего возраста, я открыл совершенно невероятную вещь. На склоне лет выясняется, что все, что с вами происходило - тяжелого, ужасного, иногда невыносимого, - это звенья одной цепи, которая называется ваша жизнь. Нельзя выбросить ни одно звено. Она только тогда будет ваша, если все звенья останутся на месте. Даже тяжелейшие периоды жизни принесли что‑то бесценное. Но надо дожить до старости, чтобы понять, как все тонко и взаимосвязано вокруг".
О России
"Ни за что на свете, как говорил поэт, мне не нужна другая судьба, кроме той, которую мне подарил Бог в России".
О чести
"У офицеров, которые перед революцией собирались на мировую войну, были на пальцах колечки, на которых было написано всего два слова: "С нами Бог и честь". Оказывается, ничего больше не надо, чтобы уметь умереть так, как надо умереть. Честь помогает и в деле, и в жизни, и в решении самых сложных вопросов".
О таланте
"Думаю, талант рождается независимо ни от географии, ни от политического или экономического состояния общества. Талант - от Бога. Талант - это не просто умение "прикинуться", не только та невообразимая легкость, с которой человек может изобразить что‑то или кого‑то, но непременно еще и способность видеть, понимать, чувствовать окружающий мир как часть своей собственной жизни".
О роли в фильме "Москва слезам не верит"
"Не нравится мне титул "секс‑символ кино" - так меня стали называть, имея в виду роль в фильме "Москва слезам не верит". На ум почему‑то приходит бык, которого привели на случку с коровами. Ну какой Гоша секс‑символ? Просто надежный мужик. Кстати, критики писали о моем герое: "Таких не бывает!" А у меня дома хранится письмо, в котором написано: "Вы сыграли мою судьбу"".
О Чехове
"Чехов жил поперек реальности. Однажды он закашлялся, когда писал, и на рукопись упали капельки крови. Чехов как врач понимал, что это туберкулез. Но он отправился на Сахалин - даже не в поезде, а на лошадях, останавливался в каждом остроге и пытался провести перепись заключенных. Этот нравственный пример передается из поколения в поколение. По таким людям, как он, в мире судят о нас, русских".
О косолапой интеллигенции
"Расскажу реальную историю, которая произошла во время съемок фильма "Дама с собачкой". Я там сыграл Дмитрия Гурова - главного героя одноименного чеховского рассказа. Фильм консультировала одна старая дворянка, дотошная и въедливая. Увидев, как я хожу, она воскликнула: "Он косолапит! Так русские интеллигенты не ходили". Я, конечно, расстроился, стал пытаться исправить походку, правда, это плохо получалось. А закончилась эта история тем, что в Ялте, где проходили съемки, к режиссеру Иосифу Хейфицу подошел старичок, как потом выяснилось, хорошо знавший Чехова, и, указав на меня, сказал: "У него походка точь‑в‑точь как была у Антона Павловича. Он тоже чуть‑чуть косолапил"".
О жизненных итогах
"Я хорошо прожил свою жизнь. Да, небогато, без больших карьерных всплесков, но я никогда никого не оскорбил, ничем не поступился. Есть люди, которые вспомнят меня добром. А это не так уж мало, правда?"

Комментарии 0