Для Санаэ Такаити эта встреча имела и дополнительное политическое значение. Японский премьер оказался далеко не самым желанным гостем китайского саммита. На фоне резкого ухудшения отношений Пекина и Токио из-за высказываний Такаити по тайваньской проблеме китайская сторона встретила ее заметно прохладнее, чем многих других лидеров. На общей фотографии японскому премьеру досталось место во втором ряду, а полноценная встреча с председателем КНР Си Цзиньпином не состоялась. Общение ограничилось рукопожатием и коротким обменом репликами.

В этой ситуации разговор с Владимиром Путиным выглядел для Такаити определенным дипломатическим приобретением. Он позволил продемонстрировать, что японский премьер не только участвует в многостороннем форуме, но и способна вести непосредственный диалог с руководителем государства, отношения с которым находятся в глубоком кризисе. Причем, как отмечали японские СМИ, в правительственных кругах положительно оценили уже то обстоятельство, что разговор продолжался около получаса и японская сторона смогла изложить свою позицию.

Однако политическая ценность самого контакта не должна заслонять содержание беседы. В отличие от встречи Владимира Путина с президентом Республики Корея Ли Чжэ Мёном, где обсуждались в том числе возможные направления дальнейшего сотрудничества, японский премьер, если верить СМИ из Страны восходящего солнца, сосредоточилась преимущественно на накопившихся претензиях к Москве.

Среди них - задержание в России японского журналиста по подозрению в шпионаже и передача российских активов Japan Tobacco под временное управление. Последний вопрос особенно чувствителен для японского бизнеса, поскольку речь идет о крупных инвестициях и значительных финансовых потерях. С точки зрения Токио, подобные действия Москвы создают дополнительные риски для японских компаний, продолжающих работать на российском рынке.

Впрочем, здесь необходимо учитывать, что пока содержание разговора известно главным образом в изложении японской стороны. Какова была реакция российского президента на предъявленные претензии и какие вопросы поднимала Москва, еще предстоит выяснить. Поэтому было бы преждевременно говорить о каких-либо достигнутых договоренностях, кроме согласия поддерживать дальнейшие контакты на различных уровнях.

Главное препятствие для улучшения российско-японских отношений заключается, однако, не в отдельных конфликтах вокруг журналистов или собственности компаний. Оно носит более фундаментальный характер.

Япония остается одним из наиболее последовательных и активных участников санкционной политики против России в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Токио тесно координирует свои действия с США и другими государствами "Большой семерки", поддерживает Украину и рассматривает Россию как один из факторов угрозы региональной безопасности. При нынешнем японском руководстве оснований ожидать существенного смягчения этого курса пока не просматривается.

Со своей стороны, Москва также все меньше рассматривает Японию в качестве перспективного политического партнера. Российско-японский диалог осложняется не только санкциями, но и сохраняющимся территориальным спором, расширением японского военного потенциала, укреплением американо-японского союза и сближением Токио с НАТО. Дополнительным раздражителем становится обсуждаемая японскими властями возможность пересмотра подходов к трем неядерным принципам страны.

В этих условиях восстановление прежнего уровня российско-японских отношений представляется еще менее вероятным, чем в случае с Южной Кореей. Если в отношениях Москвы и Сеула сохраняется определенное пространство для поиска новых направлений сотрудничества, то российско-японская повестка сегодня во многом сводится к урегулированию накопившихся противоречий и предотвращению новых кризисов.

Тем не менее полностью исключать возможность ограниченного продвижения тоже не стоит. Обе стороны сохраняют практические интересы, которые невозможно игнорировать. Так, для Японии важна стабильность поставок российских энергоресурсов, прежде всего в рамках проекта "Сахалин-2", защита интересов компаний, решение гуманитарных вопросов и поддержание предсказуемой обстановки вблизи собственных границ. Для России определенное значение имеют сохранение экономических связей там, где это возможно, и предотвращение дальнейшего обострения отношений с одним из ведущих государств региона.

В конце концов, встреча показала, что даже при серьезных политических разногласиях стороны готовы разговаривать непосредственно. Это особенно важно в ситуации, когда обычные дипломатические механизмы работают с большими ограничениями, а взаимное недоверие продолжает нарастать.

Можно предположить, что после контакта Путина и Такаити активизируются консультации между внешнеполитическими ведомствами, прежде всего по наиболее острым практическим вопросам. Но ждать скорого возвращения к переговорам о мирном договоре, серьезного расширения экономического сотрудничества или пересмотра санкционной политики Японии оснований нет.

Таким образом, встреча в Шэньчжэне стала важным символическим событием, но пока не свидетельствует о начале нормализации российско-японских отношений. Ее наиболее вероятным результатом может стать восстановление ограниченного рабочего диалога, позволяющего решать отдельные проблемы и не допускать дальнейшего обострения. При нынешнем состоянии отношений Москвы и Токио даже это было бы определенным достижением. Однако путь от возобновления контактов до реального политического сближения остается чрезвычайно долгим.