В начале ноября хостинг-провайдер Beget подвергся кибератаке. Часть клиентов потеряла не только доступ к серверам, но и возможность восстановить данные из резервных копий. Для бизнеса это не просто временный простой сайта, а потеря заказов, клиентских баз и результатов многолетней работы.
Но кто должен компенсировать такие потери? По SLA ответственность провайдера может ограничиваться стоимостью нескольких месяцев обслуживания, даже если реальный ущерб клиента исчисляется миллионами.
Российские суды уже рассматривали похожие споры. В одном деле клиент не смог взыскать с хостинга 5,26 млн рублей, а в другом добился компенсации 4+ млн.

Меня зовут Стефан Соловьёв, я юрист AG-LEGAL, специализируюсь на IT-договорах и защите данных. Разберём, за что отвечает хостинг-провайдер, когда кибератака может считаться форс-мажором, можно ли взыскать убытки сверх компенсации по SLA и какие доказательства понадобятся для этого в суде.
Сразу оговорюсь: полной технической картины атаки на Beget в открытом доступе пока нет. Поэтому речь пойдёт не об установлении виновных, а о юридических последствиях подобных инцидентов.
Кто вообще отвечает за данные
Короткий ответ: тот, кто взял на себя соответствующую обязанность. Слово хостинг само по себе мало что решает. Один провайдер дает клиенту вычислительные мощности и доступ в интернет. Другой дополнительно администрирует сервер, делает бэкапы, следит за безопасностью и обещает восстановление за конкретное время. В обоих случаях на сайте может быть написано облако, но юридически это два разных набора обязательств.
Поэтому спор обычно начинается не с вопроса, насколько мощной была атака, а с четырех более скучных вещей:
Что именно купил клиент: VPS, управляемый сервер, S3, Kubernetes, резервное копирование, DDoS-защиту?
Что провайдер гарантировал в оферте, SLA, правилах услуги и описании тарифа?
Какие обязанности оставались на стороне клиента?
Можно ли связать конкретные убытки с нарушением провайдера?
Если провайдер обещал только предоставить инфраструктуру, суд не обязательно выведет из этого обязанность восстановить любую информацию после атаки. Если же в договоре прямо написано, что поставщик обеспечивает сохранность данных, делает копии и выдает их по запросу, позиция клиента становится намного сильнее.
Что на самом деле обещает SLA Beget
В публичном SLA облачных услуг Beget доступность VPS, облачных баз данных и S3 заявлена на уровне 99,98% в год, кроме плановых технических работ. В пересчете это примерно 1 час 45 минут допустимой недоступности за год. Звучит надежно, но доступность и сохранность данных не одно и то же.
Доступность отвечает на вопрос, можете ли вы сейчас подключиться к сервису. Сохранность отвечает на другой вопрос: останутся ли данные целыми и сможете ли вы их вернуть после сбоя или атаки. Сервер может быть доступен 99,98% времени, а затем безвозвратно потерять базу. И наоборот, сервис может лежать несколько часов, но восстановиться без потерь.
На какую компенсацию могут рассчитывать клиенты Beget? В публичной версии SLA предусмотрены следующие условия:
простой VPS более часа – компенсация в размере стоимости суток обслуживания;
максимальная компенсация за недоступность VPS – стоимость 30 суток обслуживания;
безвозвратная потеря данных VPS или облачной базы – компенсация в размере стоимости 30 суток, но только при наступлении определённых в SLA обстоятельств;
общий предел ответственности Beget – стоимость услуг, оплаченных за последние три месяца;
форма компенсации – продление срока обслуживания или начисление бонусов, а не денежная выплата.
Чтобы получить компенсацию, клиент должен обратиться к провайдеру в течение 30 дней после инцидента.
Тут сразу несколько нюансов. Во-первых, пункт об утрате данных VPS применяется, если потеря вызвана взломом сервера, который администрирует Beget, действиями сотрудника или аварией на оборудовании. В рассматриваемом инциденте сообщалось о проникновении в управляющий контур провайдера. Подпадает ли это под формулировку о взломе администрируемого сервера, зависит от толкования договора и технических обстоятельств.
Во-вторых, раздел об S3 обещает доступность, но не содержит отдельной компенсации за безвозвратную потерю объектов. Для Managed Kubernetes отдельного раздела в публичной версии SLA вообще нет. Значит, придется смотреть оферту, правила конкретной услуги, описание тарифа и индивидуальные условия.
В-третьих, стоимость месяца хостинга и стоимость потерянной базы почти никогда не сопоставимы. Если интернет-магазин платил за сервер 15 тысяч рублей в месяц, но потерял заказы, клиентские данные и неделю продаж, бонусы на 15 или даже 45 тысяч не решат его проблему.
SLA-компенсация и убытки не одно и то же
SLA-компенсация похожа на заранее согласованный быстрый сценарий: сервис лежал столько-то, клиент получает столько-то дней или бонусов. Для нее обычно не нужно доказывать весь размер вреда бизнесу. Убытки работают иначе — клиент вправе требовать расходы на восстановление нарушенного права и неполученные доходы, но для этого нужно показать:
какое обязательство нарушил провайдер;
какие потери возникли;
почему они стали следствием именно этого нарушения;
как рассчитана сумма.
При этом получение компенсации по SLA не всегда исключает возможность взыскать дополнительные убытки. Всё зависит от условий договора, в том числе ограничений ответственности.
У Beget такой предел есть: не больше стоимости услуг за последние три месяца. Для B2B-договора это серьезный аргумент провайдера. Российское право в целом позволяет сторонам заранее ограничивать ответственность. Но ограничение не абсолютно. Статья 401 ГК РФ запрещает заранее ограничивать ответственность за умышленное нарушение обязательства. А явно обременительное условие договора присоединения при определённых обстоятельствах можно оспорить по статье 428 ГК РФ. Для потребителей дополнительно действует Закон о защите прав потребителей.
Бизнесу не стоит заранее рассчитывать, что суд просто проигнорирует лимит из оферты. Если речь идет об обычной неосторожности в B2B-отношениях, ограничение вполне может устоять. Чтобы выйти за его пределы, нужны конкретные юридические основания и доказательства, а не только очевидная несоразмерность месячной платы реальному ущербу.
Атака считается форс-мажором?
Beget уведомлял клиентов о форс-мажорных обстоятельствах. В SLA DDoS-атаки прямо названы среди событий, при которых компенсация за недоступность не выплачивается.
Но не каждая кибератака автоматически считается форс-мажором. По статье 401 ГК РФ предприниматель освобождается от ответственности, если докажет, что не смог исполнить обязательства из-за чрезвычайных и непредотвратимых обстоятельств.
Для хостинг-провайдера кибератаки — профессиональный риск. Для защиты от них существуют сегментация сети, ограничение привилегированного доступа, мониторинг и изолированные резервные копии. Поэтому в споре придется выяснять не только то, могли ли злоумышленники атаковать Beget. Очевидно, могли. Важнее другое:
как они попали в управляющий контур и какие права получили;
были ли рабочая инфраструктура и копии разделены;
можно ли было удалить несколько реплик из одного доверенного контура;
как быстро сработало обнаружение;
какие меры соответствовали обычному уровню осмотрительности для крупного провайдера.
Если последствия можно было предотвратить разумными отраслевыми мерами, ссылка на форс-мажор становится слабее. Доказывать чрезвычайность и непредотвратимость будет сторона, которая на них ссылается. И еще раз: DDoS 15 ноября и проникновение 2 ноября не одно событие. Даже если SLA прямо выводит DDoS из зоны ответственности, это не дает автоматического ответа по уничтожению данных через управляющий контур.
Два суда, два противоположных результата
Российская практика уже показывает, насколько многое зависит от текста договора.
Timeweb: хостинг не равен обязательству хранить данные
В деле № А56-85885/2024 владелец сайта бронирования санаториев требовал от Timeweb 5,26 млн рублей после DDoS-атаки и сбоя. Первая инстанция взыскала деньги, но апелляция отменила решение, а кассация согласилась с отказом.
Суды указали, что по договору провайдер предоставлял возможность разместить и сопровождать информацию на сервере, но не принимал отдельную обязанность хранить данные или защищать их от действий третьих лиц. DDoS-защита была дополнительной услугой, которую клиент не заказал. Кроме того, провайдер передал резервную копию, а клиент не смог убедительно связать все заявленные расходы с восстановлением после инцидента.
Иными словами, истец доказывал, что любой хостинг по своей природе обязан сохранить сайт. Суд посмотрел в договор и такой обязанности там не нашел.
Сервис Софт: обещал бэкапы, значит отвечаешь
В деле № А40-364568/2025 поставщик аренды 1С потерял часть бухгалтерской и налоговой базы клиента после хакерской атаки. В договоре он прямо обязался обеспечивать сохранность данных, делать резервные копии виртуальных серверов, предоставлять архив по запросу и обеспечивать безопасность информации.
Резервная копия нашлась только по 4 апреля 2025 года. Данные за следующие почти шесть месяцев восстановить не удалось. Клиент собрал коммерческие предложения на восстановление учета и объединение баз. Суд взыскал 4 020 200 рублей, а апелляция и кассация оставили решение в силе.
Разница между делами не в том, что одна атака была уважительной, а другая нет. В одном договоре сохранность и резервирование не входили в объем услуги. В другом входили и не были обеспечены.
Это, пожалуй, самый полезный вывод для бизнеса: спор о потерянных данных выигрывают не общими словами о надежности облака, а конкретной обязанностью в договоре и доказательствами ее нарушения.
Кто должен делать резервные копии

С технической точки зрения бизнесу не стоит хранить единственную пригодную резервную копию у того же поставщика и в той же инфраструктуре, где находятся основные данные. С юридической — обязанность создавать бэкапы может лежать на провайдере, клиенте или обеих сторонах. Всё зависит от условий договора.
Если клиент арендует голый VPS и сам его администрирует, провайдер обычно отвечает за инфраструктуру, а клиент за операционную систему, приложения, базы и собственную схему восстановления. Если заказана управляемая услуга с резервным копированием, провайдер принимает дополнительные обязательства. Но даже в этом случае собственная независимая копия остается нормальной мерой управления риском.
Важно не путать репликацию и бэкап. Три реплики S3 помогают пережить отказ диска или узла, но могут дружно исчезнуть, если команда на удаление пришла через скомпрометированный управляющий доступ. Бэкап должен переживать не только поломку железа, но и ошибку администратора, компрометацию учетной записи и атаку на основной контур.
Практический ориентир для критичных данных — правило 3-2-1-1-0, которым с нами часто делятся клиенты-айтишники:
три копии данных;
два разных типа хранения;
одна копия вне основной площадки;
одна копия оффлайн или в неизменяемом виде;
ноль ошибок по результатам регулярной проверки восстановления.
Последний пункт часто забывают. Наличие файла с названием backup еще не означает, что из него можно поднять работающую систему. В договоре лучше фиксировать не абстрактное регулярное резервирование, а конкретику:
RPO: какой объем последних изменений бизнес готов потерять;
RTO: за какое время система должна вернуться в работу;
периодичность и срок хранения копий;
что именно входит в копию: файлы, базы, конфигурация, секреты, образы;
где она хранится и отделена ли от основного контура;
кто и как часто проверяет восстановление;
в каком формате клиент получит копию при аварии и смене провайдера.
Какие убытки можно потребовать

Для суда недостаточно заявить, что потерянная база стоила десять миллионов рублей. Необходимо подтвердить, какие именно убытки понёс бизнес и как они связаны с нарушением обязательств провайдера. Реальный ущерб доказать проще. В него могут входить расходы на восстановление данных и систем, срочную аренду серверов у другого провайдера, перенос проекта и настройку новой инфраструктуры. Причём не обязательно сначала оплачивать все работы: закон позволяет взыскать и будущие расходы, необходимые для восстановления нарушенного права.
С упущенной выгодой сложнее. Нужно показать не оборот вообще, а доход, который компания с разумной вероятностью получила бы без инцидента, за вычетом расходов. В качестве доказательств пригодятся статистика продаж за сопоставимые периоды, незавершённые заказы, отмены клиентов и расчёт с понятной методикой. Закон не требует математической точности до копейки, но размер убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности.
Клиент также обязан разумно уменьшать потери. Если компания могла переключиться на резервную площадку, но неделю ждала ответа поддержки, суд может снизить взыскание.
А если на сервере были персональные данные
Если злоумышленник получил несанкционированный доступ к персональным данным, у клиента появляется отдельный трек по ФЗ-152. Компания, которая определяет цели обработки данных своих работников или пользователей, остается оператором. Хостинг-провайдер может обрабатывать данные по ее поручению, но перед субъектами по общему правилу отвечает именно оператор. Переложить эту роль одной строкой в оферте не получится.
Если выявлен инцидент, подпадающий под требования статьи 21 закона № 152-ФЗ, оператор обязан уведомить Роскомнадзор:
в течение 24 часов сообщить об инциденте, предполагаемых причинах, возможном вреде, принятых мерах и контактном лице;
в течение 72 часов представить результаты внутреннего расследования и сведения о лицах, действия которых стали причиной инцидента, при их наличии.
При этом не каждый простой сервера требует уведомления. Сначала необходимо установить, какие персональные данные находились в пострадавшей системе и что именно с ними произошло. Но затягивать проверку опасно: установленные законом сроки исчисляются с момента выявления соответствующего инцидента.
Поэтому в договоре с провайдером стоит заранее закрепить сроки уведомления клиента, порядок передачи сведений об инциденте, обязанность сохранять логи и содействовать расследованию. Формулировки «уведомим в разумный срок» недостаточно, когда оператору необходимо уложиться в 24 часа.
Что делать клиенту после такого инцидента
Главная ошибка в первые дни: полностью уйти в техническое восстановление и вспомнить о доказательствах через месяц. К этому моменту часть логов исчезнет, условия на сайте обновятся, сотрудники забудут хронологию, а расходы смешаются с обычной работой.
Я бы действовал так.
1. Зафиксировать договорную базу. Сохраните оферту, SLA, описание тарифа, переписку, счета и индивидуальные соглашения в редакции, действовавшей на дату инцидента. Проверьте срок обращения за компенсацией: в публичном SLA Beget он составляет 30 дней.
2. Собрать технические доказательства. Нужны уведомления провайдера, тикеты, скриншоты статусов, журналы недоступности, логи, перечень затронутых ресурсов, даты последних пригодных копий и результаты попыток восстановления. Скачанные бэкапы лучше сохранить в исходном виде, рассчитать контрольные суммы и работать с копиями. Если спор дойдет до экспертизы, это поможет подтвердить состояние полученных данных.
3. Проверить безопасность восстановленной системы. После инцидента недостаточно просто запустить сервер. Необходимо сменить пароли, ключи и токены, проверить учётные записи, сетевые настройки и возможные следы присутствия злоумышленников. Иногда безопаснее развернуть систему заново.
4. Считать расходы отдельно. Фиксируйте работу специалистов, услуги подрядчиков, аренду временной инфраструктуры, возвраты клиентам и затраты на перенос проекта. Важно показать, что расходы возникли именно из-за инцидента.
5. Показать, что бизнес уменьшал ущерб. Зафиксируйте, когда компания запустила аварийный план, искала другого поставщика, уведомила клиентов и восстанавливала критичные функции. Это пригодится не только для управления кризисом, но и против аргумента, что клиент сам позволил убыткам расти.
6. Запросить у провайдера информацию. Уточните, какие данные затронуты, время инцидента, был ли доступ к содержимому информации, какие доказательства сохранены и как получить компенсацию. Если пострадали персональные данные, запросите сведения для оценки необходимости уведомления Роскомнадзора.
7. Направить требование, не дожидаясь идеальной суммы. В претензии можно зафиксировать нарушение, заявить SLA-компенсацию, перечислить уже известные убытки и прямо сохранить право дополнить расчет после восстановления и расследования. Это лучше, чем пропустить срок в ожидании финального отчета.
Что проверить в договоре с облачным провайдером
Инцидент Beget полезен не только его клиентам. Он дает хороший чек-лист для любой компании, которая хранит в облаке что-то дороже лендинга.
Предмет услуги. Провайдер дает инфраструктуру или также администрирует, защищает, резервирует и восстанавливает?
SLA. Как считается доступность, какие события исключаются, кто и чем подтверждает простой?
Бэкапы. Кто их делает, что в них входит, где они хранятся, можно ли удалить все копии из одного аккаунта, проводятся ли тесты восстановления?
Инциденты. За сколько часов провайдер уведомит клиента, какие логи отдаст и как будет участвовать в расследовании?
Персональные данные. Есть ли полноценное поручение на обработку, требования к защите, сроки уведомления и помощь с регулятором?
Ответственность. Ограничена ли она месячной платой, бонусами или тремя месяцами услуг? Есть ли исключения для утраты данных, нарушения конфиденциальности, инцидентов с персональными данными и требований третьих лиц?
Для критичной системы хорошего стандартного тарифа может быть недостаточно. Иногда нормальный вариант состоит в индивидуальном договоре, отдельном сервисе резервирования или втором провайдере. Это дороже до инцидента и почти всегда дешевле после него.
Что я бы забрал из истории Beget
Во-первых, 99,98% доступности не означает 99,98% сохранности данных. Это разные обещания, и в договоре они должны жить отдельно.
Во-вторых, репликация это не резервная копия. Если все реплики управляются из одного скомпрометированного контура, они могут исчезнуть одновременно.
В-третьих, кибератака не дает автоматического освобождения от ответственности. Придется разбираться, была ли она действительно непредотвратимой и какие меры защиты принял профессиональный провайдер.
В-четвертых, договор решает очень многое. Один клиент проиграл спор с хостингом, потому что не купил хранение данных и DDoS-защиту. Другой взыскал 4,02 млн рублей, потому что обязанность делать бэкапы была записана прямо.
И наконец, своя копия нужна даже тогда, когда провайдер обещает собственную. Договор поможет взыскать деньги через год судебного спора, но надо же продолжать работать, а тут только бэкап поможет восстановить работу бизнеса. Поэтому, если ваша база стоит миллионы, а ответственность облака ограничена тремя месяцами тарифа, подумайте, как вы рискуете.
А вы можете прямо сейчас ответить на два вопроса: где лежит независимая копия ваших данных и когда из нее в последний раз действительно восстанавливали систему? Если есть сомнения в том, насколько договор с провайдером защищает ваш бизнес, напишите нам в AG-LEGAL. Поможем разобраться в условиях SLA, оценить риски и определить, на какую компенсацию можно рассчитывать.
О всех важных новостях ИТ-бизнеса мы рассказываем в нашем ТГ-канале. Если статья была полезной — подписывайтесь и оставайтесь в курсе событий!

Комментарии 0