Наших детей сегодня воспитывают сеть, паутина. Именно оттуда они берут все то, что потом формирует их характер, отметила Яна Лантратова, призвав при этом не торопиться прибегать к радикально-упрощенным вариантам действия - выключить свет, запретить пользоваться гаджетами и т.п.
При этом национальные подходы к защите молодых людей от деструктивного контента в разных странах существенно различаются. Это осложняет международное сотрудничество в этой сфере, а злоумышленникам дает возможность эксплуатировать "пробелы" в тех или иных системах регулирования.
Но проблема носит международный, трансграничный характер. И распространение деструктивного контента является характерным явлением для всех стран, где есть доступ к сети Интернет.
Яна Лантратова предложила выделила несколько типов воздействия в цифровой среде.
Нормализация насилия
Убийства и жестокость сегодня в интернете, к сожалению, нормализируются, подчеркивает Лантратова. Растет количество видеороликов, фильмов, видеоигр, где насилие является одним из основных сюжетов. Понимая, что видеоигры это часто полезная и интересная вещь, что существуют образовательные видеоигры, не надо забывать, что они могут быть и инструментом деструктивного влияния.
Ребенок, идущий за игровым персонажем, думающий и действующий за него, привыкает к мысли, что это нормально. И этим пользуются злоумышленники. И тут особую тревогу вызывают видеоигры, посвященные скулшутингу (вооруженному нападению на учебное учреждение - Прим. "РГ").
В сюжете одной из увлекательных видеоигр ее персонаж приходит в школу и расстреливает учителей и детей. Но убийство, превращенное в игровой сценарий, может привести к опасным последствиям, сродни тому, что произошли 14 декабря 2012 года в американской школев Сэнди Хук. В результате нападения 20-летнего Адама Питера Лэнза погибли 20 первоклассников и шесть сотрудников школы. А в официальном отчете прокурор отметил, что одной из его игр на компьютере была игра на тему скулшутинга. Поскольку во многих странах растет уровень агрессии в школах, то на основе открытых данных можно соотнести примеры школьного насилия и увлечения скулшутинга.
По мнению Яна Лантратовой, пока нельзя утверждать, что это происходит исключительно из-за распространения таких видеороликов и видеоигр, из-за жестокости. Но никто и не проводил масштабных исследований на эту тему.

Директор Департамента многостороннего сотрудничества по правам человека МИД России Григорий Лукьянцев, министр цифрового развития, связи и массовых коммуникаций РФ Максут Шадаев, уполномоченный по правам человека в РФ Яна Лантратова, омбудсмены Казахстана Артур Ластаев и Кыргызстана Джамиля Джаманбаева на сессии "Обмен лучшими практиками по противодействию распространению деструктивного контента среди молодежи в сети Интернет" в рамках Международного форума омбудсменов в Москве.
"Сразу же обозначу нашу позицию: мы против запретов, ими часто ничего не добьешься. Но думать о том, что делать, мы, безусловно, должны", - подчеркнула Яна Лантратова.
Склонение к самоубийству и романтизация самоповреждения
В России в прошлом году Роскомнадзор закрыл более 140 тысяч групп с подобным опасным контентом. Противостояние ведется, но, к сожалению, тема борьбы со склонением к суициду остается очень актуальна. Сегодня в интернете суицид и сэлфарм (самоповреждение) романтизируются, делаются красивые фотографии, накладывается интересная музыка, подростку навязывают представление, что саморазрушение может быть красивым и принести ему признание.
У этого явления очень большие масштабы, отмечает Яна Лантратова. За 2025-й год только в российских соцсетях было удалено более 30 000 с лишним материалов суицидальной направленности. Но это только то, что удалось удалить.
Отдельная проблема - рекомендательные алгоритмы социальных сетей. Уже фиксируются факты, что они предлагают подросткам материалы, романтизирующие суицид.
14-летняя Molly Russell из Великобритании любила музыкальный театр, общалась с друзьями, читала газеты. Выяснилось, что она сохранила на своей странице в соцсети более 2 000 материалов про депрессию, сэлфарм и суицид. А часть этих материалов ей упорно предлагал именно алгоритм. Есть и другая опасная тенденция - появляются целые сообщества с кураторами, целенаправленно толкающие детей на самоубийство.
Яна Лантратова поблагодарила правоохранительные органы РФ за очень эффективную и быструю реакцию на такие вещи. И отметила, что такие сообщества распространяются и за пределы нашей страны. Так, в Республике Казахстан в 2017 году суд ограничил доступ к нескольким подобным сообществам.
Показательна история Адама Рейна из США, который в сентябре 2024 года начал пользоваться программами ИИ для помощи в учебе, но постепенно перешел к разговорам с ними по поводу личных переживаний. Как утверждают родители, программа стала настраивать ребенка на суицид, не ссообщив ни врачам, ни родителям о том, что у ребенка есть такие настроения.
Такие случаи, считает Лантратов, ставят перед правозащитниками целый комплекс вопросов, на которые надо отвечать. Повторяя тезисы о важности и нужности ИИ, мы должны возвращаться к вопросам его человекоцентричного регулирования.
Травля и кибербуллинг
По данным исследования ВОЗ 2024 года, 15% подростков (то есть каждый шестой) сообщает о кибербуллинге.
"Я много езжу по регионам, и в каждом регионе, где встречаюсь со школьниками или студентами, дети поднимают этот вопрос. В Доме прав человека недавно прошел большой антибуллинговый форум, и опять-таки и эксперты, и дети об этом говорят. И шире всего травля распространяется именно в интернете. Именно интернет делает преследование постоянным и неограниченным. Если раньше ребенок может переехать в другое место, в другой город и забыть о травле, то при наличии интернета от нее никуда не уйти. Травить человека теперь можно в любой точке мира", - сказала Лантратова.

Уполномоченный по правам человека в РФ Яна Лантратова на Международном форуме омбудсменов в Москве.
Возникают сообщества, специально созданные для буллинга и шантажа. Так, в Красноярске в декабре в 2024 года был выявлен канал на 2 000 подписчиков, в котором унижали детей как минимум из пяти школ. Вел его 15-летний подросток, требующий деньги за удаление публикации. Но и такие методы кибербуллинга носят международный характер.
Так, сообщество 764 представляет из себя международную сеть, созданную для кибербуллинга и шантажа. Ее участники знакомятся с детьми через игры и соцсети, входят в доверие, а затем прибегают к угрозам и шантажу для принуждения к сексуальной эксплуатации, самоповреждению и насилию.
В мае 2025 года ФБР сообщила более чем о 250 расследований, связанных с группой 764, а в мае 2026 года расследовалась подобная деятельность уже более 450 лиц.
Яна Лантратова подчеркнула, что в разных странах прибегают к разным методам борьбы с этим явлением. В Германии, например, за кибербуллинг могут завести и уголовное дело.
Сексуальная эксплуатация детей и шантаж
Как отметила Яна Лантратова, такая угроза нередко пересекается с травлей.
И снова ИИ создает здесь большую опасность, позволяя из обычной фотографии ребенка сделать дипфейк, которым можно шантажировать ребенка.
В 2025 году Американский национальный центр помощи пропавшим и эксплуатируемым детям получил более 400 000 сообщений о предполагаемой сексуальной эксплуатации детей с признаками использования генеративного ИИ. А в Российской Федерации за 2025 год заблокировано более 155 000 материалов с категорией детской порнография, это в 2,3 раза больше, чем в 2024 году.
Эта проблема усугубляется. По данным ЮНИСЭФ, опубликованным в феврале 2026 года, не менее двести детей в 11 странах пострадали от превращения их фотографий и изображений в сексуализированные дипфейки.
Террористическая и экстремистская вербовка
Первый контакт вербовщика с подростком может произойти в соцсетях, мессенджерах, игровых чатах, во время стримов. Подростку вначале предлагают заработок или задание в формате игры, а затем вовлекают в реальные преступления. Число дел подростков, направленных СК в суд по статье о терроризме, выросло с 86 в 2024 году до 239 в 2025 году - почти втрое.
Чаты в мессенджерах также используют как один из каналов вербовки. Яна Лантратова при этом отметила, что Роскомнадзор ведет в этом направлении большую работу - в прошлом году закрыто более миллиона опасных, деструктивных чатов в мессенджерах.
Отдельно опасная тенденция - реакция некоторых детей на преступления. В Интернете могут появиться фан-клубы террористов: преступников превращают в кумиров, распространяют их изображения, оправдывают нападения, формируют круг поклонников и подражателей.
А отсутствие юридического термина "деструктивный контент" часто приводит к тому, что фотография скулшутера с надписью "Он мой герой" не всегда блокируется. Специалисты просто не могут понять, является ли это деструктивным контентом или нет.
Мошенничество, шантаж и хищение персональных данных
По словам Яны Лантратовой, это одна из самых больших проблем на сегодняшний день. По данным Банка России, объем операций без добровольного согласия клиентов в 2024 году составил 27,5 млрд рублей, а в 2025-м - более 29 млрд рублей.
И при этом злоумышленники используют детей для реализации своих мошеннических схем, обманным путем привлекают их к дропперству. Мало что понимающие дети ломают свои жизни и судьбу своих семей.
Отдельная проблема - мошенничество с помощью ИИ. В Даркнете, по словам Лантратовой, злоумышленники создают специальные серверы, где ИИ предназначен только для мошенничества. Он пишет сценарий разговора с жертвами, создает вредоносный код и т.д.
Три подхода к решению проблемы
Анализ российской и международной практики позволил выделить три подхода к решению проблем.
Первый подход - это запретительная модель. Она опирается на принцип запрета использования соцсетей для детей до определенного возраста. В Китае, например, каждую игру проверяют на деструктивный контент.
Вторая модель - ограниченный доступ. Доступ детей к сетям разрешен, но при соблюдении ряда условий и с согласия родителей.
Третья модель - платформенные ограничения. Ее суть в том, чтобы защита встраивалась в само устройство и в работу соцсетей. Например, в Китае для аналога TikTok есть специальный детский режим. И время просмотра в нем ограничено 40 минутами в день, после этого срабатывает блокировка. А с 22:00 до 6:00 утра сервер для детей вообще недоступен.
"По нашему мнению, работа с платформами один из самых перспективных подходов", - отметила Яна Лантратова.
Запретительная модель, по мнению Яны Лантратовой, разжигает интерес (запретный плод сладок) и часто дает обратный эффект. Так, например, в Австралии, где установлен запрет на регистрацию в соцсетях детей младше 16 лет, подростки переходят на серверы, не охваченные ограничением или ищут другие способы обойти проверку возраста. Так что в итоге часть австралийских детей сохранила аккаунты, и запрет де-факто оказался неэффективным.
У второй модели, основанной на родительском согласии, тоже есть свои ограничения. Родители не могут контролировать каждую публикацию и каждый контакт ребенка в соцсетях. Они работают, и у них часто нет ни возможностей влиять, ни знаний об опасности для их детей того или иного контента.
"Поэтому нам представляется важным развивать подход, при котором ответственность за безопасность детей должна иметь свое начало во внутренней социальной ответственности работы платформы, - подчеркнула Лантратова. - Возрастные ограничения участия детей в интернете, накладываемые родителями, должны дополняться защитными механизмами, действующими непосредственно в цифровой среде".
Платформы работают через государственные границы. Ребенок может находиться в одной стране, а те, кто его вербуют или травят, - в другой. Поэтому так важно объединять усилия омбудсменов внутри Евразийского альянса для урегулировании этих вопросов, считает Яна Лантратова, предложившая разработать общий кодекс этики регулирования деструктивного контента.

Комментарии 0