— Вы начали сезон так, что все ахнули: очень уверенно выиграли два этапа юниорского Гран-при ISU и отобрались в финал серии. Что произошло потом? Я имею в виду ваше восьмое место на этапе Гран-при России в Красноярске.

— После возвращения из Бангкока возникли проблемы со здоровьем, из-за которых пришлось взять больничный, достаточно долгий. Вот, собственно, и все объяснения. Соответственно, подготовка ко взрослому этапу получилась скомканной: я сильно потеряла форму, можно сказать, полноценно обнулилась в этом плане. Даже за летние каникулы я не выходила из формы настолько, как это случилось перед этапом в Красноярске.

— Вам пришлось форсировать подготовку?

— Да. Очень хотелось хорошо себя показать на российских этапах. Но в результате этого рвения я чуть-чуть передавила себя в плане нагрузок, и всё стало не то чтобы рассыпаться, но возникло состояние мышечной перегрузки, замедлились восстановительные процессы. Такие вещи сильно осложняют подготовку.

— Что далось сложнее чисто психологически: первый выход на международные юниорские старты или дебют на взрослом льду в России?

— Из-за того, что на взрослый уровень я выходила не в лучших кондициях, было тяжело физически. Юниорские старты в этом плане дались мне намного проще. Плюс я люблю путешествовать, люблю открывать для себя новые страны. Ни в Таиланде, ни в Китае мне раньше бывать не доводилось, поэтому было очень интересно.

— На российских турнирах этого сезона уже случались ситуации, когда фигуристы по ходу выступлений путались в прыжках, из-за чего недополучали баллы. Насколько тяжело продолжать держать элементы под контролем, если вдруг что-то в программе начинает идти не так?

— Мне кажется, это всё очень индивидуально. Знаю, есть ребята, у которых на адреналине отключается голова, и в этом состоянии человек может забыть вообще всё, что выучил на тренировках. У меня в этом плане каких-то кардинальных проблем не случалось, так, мелкие неприятности. Условно говоря, не сделала первый элемент в каскаде — значит, просто переносишь его в конец. То есть я держу в голове всё то, что может пойти не так, как задумывалось, поэтому всегда знаю, что делать в той или иной ситуации.

— Все фигуристы обычно говорят, что очень любят кататься, но ведь когда спортсмен выходит исполнять произвольную программу на соревнованиях, от удовольствия там, что называется, никто не «торчит».

— Ой, это точно! Особенно когда накатываешь программу на тренировках. Это доставляет мало радости, если честно.

— А бывает, что фигурное катание откровенно выбешивает?

— Конечно.

— И как такое лечится?

— Я стимулирую себя в таких случаях какими-то глобальными целями. То есть говорю себе, что трудности или неудачи нужны для того, чтобы в будущем прийти к чему-то большему. Что они сделают меня сильнее и психологически устойчивее.

— Насколько сильно вовлечены в рабочий процесс ваши родители?

— В основном вовлечена мама. Она всегда ездит со мной на соревнования и на самом деле очень помогает.

— В чём заключается её роль в процессе ваших выступлений?

— Мама помогает с макияжем и причёсками. А главное, очень чётко следит за тем, чтобы я не выбивалась из расписания. У меня иногда бывают сложности с тайм-менеджментом, назовём это так.

— Другими словами, можете опоздать на автобус и вовремя не приехать на каток?

— Легко. Вот мама и следит, чтобы я никуда не опаздывала, это во-первых. Во-вторых, она помогает мне собраться на прокат в максимально сжатые сроки. Понятно, что я и сама способна неплохо накраситься и причесаться, но у меня это займёт гораздо больше времени. Значит, я не успею нормально поесть или отдохнуть перед выступлением. Так что помощь мамы действительно неоценима.

— А вы смогли бы тренироваться, если бы мама была тренером?

— Первый ответ, который приходит в голову, — скорее нет, чем да. Главная проблема здесь, как мне кажется, могла бы заключаться даже не в самой работе, а в том, что от мамы, как и от любого близкого человека, намного сложнее и обиднее принимать критику. Когда мы на карантине тренировались самостоятельно, и родители делали мне какие-то замечания, я порой думала: понятно, когда тренер постоянно бывает недоволен, но они-то что до меня докапываются? Так что не знаю, как чувствовала бы себя, имей мои родители профессиональное тренерское образование.

— В фигурном катании довольно часто можно услышать от спортсмена, что он катается исключительно из любви к искусству, а не ради занимаемых мест. Что важнее для вас: процесс катания или миг победы?

— Мне кажется, у меня неплохо сочетаются эти два желания. Кататься я действительно очень люблю, а победы ещё больше мотивируют продолжать и учить что-то более сложное.

— Как раз о сложности я и хотела спросить. Мне кажется, в женском катании уже наступил тот момент, когда важно максимально отрываться от соперниц уже в короткой программе. Абстрактно говоря, если бы в арсенале той же Саши Игнатовой имелся не только четверной лутц, но и столь же уверенный тройной аксель, она точно не проиграла бы японке Монэ Тибе на этапе Гран-при в Китае.

— Не берусь судить об их выступлениях, но если у меня будет стабильный тройной аксель в короткой программе, это, конечно же, позволит намного увереннее пробиваться в топ.

— Вы когда-нибудь пробовали исполнять этот прыжок?

— Я его учу. Точнее, учила, когда у меня была чуть лучше форма. Сейчас, пока восстанавливаюсь, новые элементы мы поставили на паузу, скажем так.

— Выходит, учить триксель сложнее, чем квад?

— Это тоже очень индивидуальная вещь. Мальчикам, насколько я знаю, намного проще прыгать триксель. А вот у девочек часто бывает, что выучить этот прыжок не получается именно физически. Возможно, из-за особенностей фигуры. Дело тут даже не в весе, а в первую очередь в технике, в постановке бёдер, в том, насколько низко посажен таз. Желательно при этом ещё иметь достаточно мощную четырёхглавую мышцу. Мне с моим телосложением триксель пока даётся не очень легко.

— То есть получается своеобразный капкан: надо накачивать мышцу, которая в теле человека самая большая и тяжёлая, значит, прибавится вес, а вес набирать страшно.

— Не соглашусь. Когда закачиваешь именно мышцы, прибавляется сила, и прыжок, даже по логике, должен становиться выше.

— В ходе красноярского этапа мне показалось, что к ошибкам привёл именно недостаток сил.

— Это выступление сейчас почему-то берут за основу в оценке моего катания. В Красноярске действительно сил мне не всегда хватало. Но в Сиане и Бангкоке всё ведь было в порядке.

— А вообще вас пугает мысль, что может начать расти вес, измениться тело?

— Не пугает точно. Скорее, даже интересно, как будет выглядеть тело в более взрослом возрасте. Не скажу, кстати, что лишний килограмм-полтора, если, допустим, набрать их за выходные, создаёт большие проблемы. Во-первых, на льду быстро адаптируешься. Во-вторых, когда идут сильные интенсивные нагрузки, всё набранное довольно активно сгорает. Мне кажется, даже если прибавка по мере роста и взросления будет более значительной, достаточно двух-трёх дней, чтобы найти новые рычаги и почувствовать новое равновесие. То есть работой ты всё это сумеешь компенсировать. Но у меня пока не было такого опыта, чтобы я прям так кардинально поправилась.

— Вам когда-нибудь приходилось чувствовать себя на льду плохо одетой?

— Было такое, что мне не нравился костюм, который, как бы это лучше сказать, не подчёркивал достоинств моей фигуры. Я в тот год подтянулась, выросла, костюм стал маловат, и стало очень неприятно в нём выходить на лёд. Но как-то я тот сезон докатала.

— Перед нашим интервью ваш тренер предупредила меня, что кататься вы не будете. Всё ещё дают о себе знать последствия болезни?

— Я не каталась, поскольку как раз в этот день у меня был выходной от ледовых нагрузок. Соответственно, тренировалась в зале, занималась хореографией. А вот накануне уже выходила на лёд. Потихоньку начинаем работать в привычном режиме, продолжаем восстанавливать кондиции.

— Насколько быстро вы входите в форму?

— Не знаю, можно ли как-то это оценить, не сравнивая себя с другими, но мне кажется, я не очень долго набираю кондиции.

— Соответственно, в финале Гран-при не будет никаких изменений по сравнению с этапами в Сиане и Бангкоке?

— Пока ничего не могу сказать на этот счёт: будем принимать решение по текущей форме и подготовке. Но я сделаю всё, чтобы показать максимум. Буду очень стараться и надеюсь, что у меня всё получится.