За серым, разорванным пулями и осколками занавесом - клубы дыма, поднятый ветром пепел, обрывки жженой бумаги. Порушенный портик с уцелевшим ангелом, искореженная театральная люстра на полу, разбитый рояль. Но из глубин мертвого города - пугающе точно воспроизведенного художником спектакля Максимом Обрезковым - осторожные звуки флейты.

Из темноты появляется фигура женщины в черном, потерявшей всю семью. Присевший на руину худой мужчина рассказывает, как они живут здесь практически на пороховой бочке... Меж развалин тени: убитый солдат, вспоминающий сестру, мать, сошедшая с ума от горя, - погиб ее "ангел".

В этом спектакле нет единого действия, режиссер и не ставил задачу выстроить линейное, сюжетное повествование. Перед нами сборка из человеческих историй, перетекающих друг в друга фрагментов русской прозы, поэзии и драматургии времен СВО. Звучат Лев Толстой, Константин Симонов, Николай Гумилев, Владимир Высоцкий, Анна Ревякина, поэты-фронтовики.

Как на слух отличить летящий снаряд от мины? Снаряд воет, а мину совсем не слышно. Один из персонажей народного артиста РФ Андрея Ильина вспоминает такую историю: он встал с табуретки, подошел к окну, чтобы выпустить бившуюся о стекло ласточку, - и через секунду осколок впился в то место, где только что была его голова...

В тексте хорошо слышны позывные тех, кто писал эти строки в окопах. Пумба, он же командир "штурмов" Иван Шабанов, звучит в спектакле рядом с Галичем и Окуджавой: "Разлучила нас война, / Всех перемешала. / Мы чужими можем стать - / Смерть мне нашептала". Устами наводчика орудия Виталия Татаринова, позывной Турист, рассказываются будни медпоезда: "Пацаны бинты во сне срывали… / Будто в школе с девочек банты".

Режиссеру Эльдару Трамову, конечно, было важно рассказать не о недолетах и медсанбатах, а о человеке перед лицом войны как таковой. Напомнить словами классиков и современников о том, что мы не меняемся, какие бы эпохи сквозь нас ни проходили. Смертельно раненый князь Андрей Болконский во фрагменте из "Войны и мира" видит, как мимо него по лазарету несут Анатоля Курагина без ампутированной ноги. И тут же Высоцкий - "Тот сосед, что слева, мне / Вдруг сказал: "Послушай, парень, / У тебя ноги-то нет". И "Стася", повесть 2021 года: "Я сижу на кровати, но не хочу, чтобы она сразу видела, что на костылях. И я все-таки встаю".

Колокольный звон становится еще и символом диалога времен, попыткой осмыслить трагедию в потоке вечности

Название "В моей груди колокол…" - из стихотворения полузабытого поэта Серебряного века Пимена Карпова. В контексте, соединяющем Толстого и Пумбу, колокольный звон становится еще и символом диалога времен, попыткой осмыслить трагедию в потоке вечности.

Театр имени Евгения Вахтангова первым из федеральных театров в 2022-м вышел на артистическую передовую, поехал со спектаклями в Луганск, Донецк, Бердянск и Мариуполь. Режиссер Эльдар Трамов и сам давал концерты у передовой, пел и читал стихи. Андрей Ильин вспоминает: "Между спектаклями на Донбассе пошли в магазин - кассирша нас узнала, бросилась мне на шею со словами: "Родненькие, как же долго мы вас ждали!"".

...Поклонов по окончании спектакля не было. Актеры под музыку Генделя собрались на руинах вокруг обгоревшей люстры - в этот момент сцену впервые за спектакль ярко осветили. Помолчали с минуту и также молча ушли за кулисы. На "бисы" не выходили, хотя зал ожидаемо встал с овацией. Это тоже часть спектакля: главные герои - не сами актеры, а те, чьи тексты они читали. Главные герои сейчас "за ленточкой".