Кашпировский ворвался в нашу жизнь с телеэкрана, для одних стал ангелом-хранителем, последней надеждой, для других - воплощением дьявола. О нем ходили легенды. Восхищение и дифирамбы сменялись грязными намеками и ложными обвинениями. Что было правдой на самом деле, осталось загадкой и с уходом его из жизни. Даже Ванга, которая пригласила его к себе, не смогла его понять. Хотя очень старалась.

Я познакомилась с Кашпировским по заданию редакции после первых же его телевизионных сеансов. Как бы к Кашпировскому ни относились во времена исторического перелома, ожидая чуда, и теперь, когда время расставило акценты, что-то мистическое сопровождало эту фигуру. Прорваться к нему оказалось не так-то просто. Я побывала на многих его сеансах и у нас, и в Белоруссии, и в Болгарии, и в Польше, изучила его метод и почти поверила в него. У нас с ним сложились товарищеские доверительные отношения. И когда в конце декабря 1990 года прорицательница Ванга пригласила Кашпировского к себе, в Болгарию, он предложил именно мне поехать с ним.

Но по закону подлости билетов на нужный авиарейс в Софию не оказалось. Как будто вся Москва решила на Новый год рвануть в Болгарию. Кашпировский не поверил: "Такого не может быть! - звонил он мне из Варшавы, где тогда жил с сыном. - Ищи возможности! В общем, я жду". В итоге выручила знакомая кассирша. Она выписала мне внешне полноценный билет без указания места, как тогда было принято на многих рейсах, но в компьютер его, естественно, внести не смогла. "У регистрационной стойки с тобой будут разбираться - либо выгонят сразу, либо все же куда-то посадят". Я оплатила билет и приготовилась к худшему.

Рейс был в начале пятого утра. Я стала первой в очереди на регистрацию, очень нервничала. И когда компьютер "вдруг" не нашел мою фамилию, а суровая дама в голубой форме с крылышками на погонах произнесла с досадой: "Компьютер барахлит", я мысленно собрала все силы и дала установку этому железному ящику: "А ну-ка покажи то, что мне надо!" Компьютер на пару секунд завис. И вдруг на мониторе появилась нужная строчка, которой не должно было быть! Я до сих пор не понимаю, что произошло. Но быстро-быстро пошла на посадку.

Врач-кооператор А.М. Кашпировский во время сеанса массового гипноза в зале клуба "Мосгипротранса" в Москве. 1989 год.

В самолете села на свободное место. Стюардессы чуть с ума не сошли, пересчитывая нас. Откуда лишний пассажир? Я молча смотрела в иллюминатор. Так и долетела до Софии. Анатолий Михайлович прилетел следом из Варшавы. Я его встретила в аэропорту, и мы в сопровождении болгарских журналистов, организовавших встречу с Вангой, поехали к ней.

Село Рупите, где Ванга каждый день, кроме воскресенья, принимала посетителей, находится почти у границы с Грецией. Жила она неподалеку, в городке Петрич, а в Рупите - "офис", если можно так назвать дощатое строение под черепичной крышей за сетчатым забором. Обычно вокруг этого забора стояла огромная очередь желающих попасть на прием к целительнице. Ради Кашпировского Ванга приехала в свой офис в воскресенье.

Мы добрались быстро, боялись опоздать. Нас встретил племянник Ванги, проводил на свою половину дома, угостил кофе. Но очень скоро мы услышали скрип тормозов. К дому подъехала "Волга", из которой выбралась грузная женщина и позвала зычным голосом: "Господин Кашпировский! Где вы?" Племянник встретил тетю, проводил в ее половину дома и вернулся к нам. "Она ждет только Кашпировского и переводчика. Журналистов видеть не хочет".

"Черт возьми! - ругнулась я. - Стоило столько сил потратить, чтоб стоять под дверью?!" Кашпировский показал мне жестом, мол, все будет в порядке! И действительно, скоро за мной прибежал переводчик: "Ванга зовет вас, иначе, говорит, она там весь дом разнесет!"

Встретила меня прорицательница весьма недружелюбно. Сказала: сиди тихо, вопросы не задавай и не фотографируй меня. Сама сидела на стуле, слегка запрокинув голову, маленькая, полная седая женщина с приятным, совсем не старым лицом, хотя ей было почти 80 лет. Глаза плотно закрыты красными полудугами, похожими на слипшиеся ресницы. Голос у Ванги громкий, резкий, пронзительный. Я тихонько включила свой маленький диктофон, ведь на него запрета не было. Запись беседы сохранилась.

- Как ты с ней работаешь? - указывая на меня, спросила Ванга Кашпировского. А тот вдруг стал ей жаловаться: "Она меня постоянно воспитывает! То я говорю неправильно, то не так одеваюсь. Постоянно спорит со мной".

1989 год. Лечебный сеанс Анатолия Кашпировского.

Да, в первые дни нашего знакомства я посоветовала Кашпировскому правильно произносить с телеэкрана слово "психотерапевт", а не "психотЭрапЭвт". Он вроде бы тогда согласился, поблагодарил. Но, оказывается, затаил обиду.

- Она должна была стать учителкой, это ее призвание - всех поучать, - продолжала Ванга. - Но она тебя защищает. У нее энергии на десятерых. В аэропорту машинку сломала, чтоб сюда долететь…

Меня совершенно не обрадовало предсказание Ванги насчет "учителки". Я люблю свою профессию. И о какой сломанной машинке она сказала? Неужто узнала о моей "дуэли" с компьютером в аэропорту?! Я слегка обалдела и спросила Кашпировского: "Мы приехали сюда, чтоб меня обсуждать?"

Он решил разрядить обстановку. Взял Вангу за руку и воскликнул: "Тетя Ванга, какая у вас замечательная рука - сухая, как скрипка Страдивари!" "Можно подумать, что ты держал в руках эту скрипку!" - тихонько пробурчала я.

- Такие руки бывают только у хороших людей! - продолжал Кашпировский. - Я думаю, вы будете долго жить!

- Ты мне это предсказываешь? - спросила Ванга.

- Предсказывать - не моя область. Даю установку!

- А как мне перевести это слово "установка"? - растерялся переводчик. Мы стали подбирать синонимы, но Ванга прервала наши поиски.

- Все поняла! Ты собираешь много людей и приказываешь им слушать тебя, лечишь их словом. Это правда, писателка? Ты это видела? А тебе он тоже помог? С какими болячками ты пришла к нему? - опять обратилась она ко мне.

- Я здорова. Но мне тоже хочется, чтобы вылечились все, кто в этом нуждается, поверив словам Анатолия Михайловича.

Я же поверила ему, узнав, как этот человек прежде всего вылечил самого себя. По его словам, когда-то он был тяжело болен, буквально обречен, лежал в реанимации с приступами панкреатита. Но, превозмогая себя, сбежал из больницы, чтобы улететь на Сахалин, о котором давно мечтал! Всю дорогу терпел страшную боль. Но никаких лекарств, никакой диеты! Только сила воли и внушение себе: выздороветь! И болезнь отступила. А он понял: "Лучшее лекарство - сам человек!" Его глаза и уши. Слушай и смотри. Анатолий Михайлович оказался очень эрудированным человеком, много читал, знал много стихов и с удовольствием их декламировал, увлекался философией, писал меткие афоризмы. Но больше всего любил общаться с теми, кто пришел к нему на сеанс.

- А какие слова ты говоришь? - обратилась Ванга к Кашпировскому. - Добрые? А почему не всем они помогают?

- "Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется", - писал когда-то наш русский поэт Тютчев. Полностью согласен с ним, - сказал Кашпировский и снова озадачил переводчика: как перевести эти поэтические строчки?

1988 год. Врач-психиатр Анатолий Кашпировский проводит сеанс массового гипноза.

- Человек - это великая тайна. Не всем сразу помогают мои слова избавиться от разных болезней. Но помогают многим. Тысячи людей вылечились, избежав операций.

- Откуда знаешь?

- Из писем. Получил очень много, больше миллиона. У меня есть Центр психотерапии в Киеве по изучению моего метода. Письма приходят туда, там мои сотрудники их изучают. "Скажи ей про Польшу", - подсказала я.

- У меня весь год проходили телесеансы в Польше. Их организовали польские психологи, которые заботятся о здоровье своих граждан. Изучили мой метод и пришли к выводу, что сеансы приносят людям пользу. Вот Елена встречалась с польскими учеными, она знает польский язык, может подтвердить их слова. Не было ни одного случая ухудшения здоровья, хотя телесеансы в Польше посмотрело 12 миллионов человек.

- А как ты видишь людей, их страдания с телеэкрана? Чувствуешь сердцем? У тебя четыре глаза, и все видят. Но есть глаза, которые тебе очень завидуют. Ах, Толя, как много у тебя завистливых глаз! У меня только два настоящих глаза, и они не видят. Но видят глаза внутренние. Многое видят. Вот сейчас, вижу, за твоей спиной твоего отца Мишу в военной форме. Он был военным? Любит тебя. И маму твою вижу, очень красивая, и имя у нее очень красивое - Ядвига. Она полька? Поэтому ты так любишь бывать в Польше? Тебя там тоже любят, хотя ты и не веришь в Бога, а Польша очень религиозная страна. Почему ты некрещеный?

- Вы же видели, отец мой был офицером Советской армии. Боевое крещение он принял на Курской дуге. В 42-м вступил в партию, так что ни о каком крещении сына не могло быть и речи. Что касается Бога - это интимная тема. Я не религиозен. Считаю, что крест должен быть в душе, а не на шее. Кстати, в той же Польше я проводил свои сеансы и в костелах. Например, в Мариацком костеле Гданьска, вмещающем 20 тысяч человек. Свободных мест не было. После мне довелось встретиться с архиепископом Брониславом Домбровским, он принял меня в своей резиденции, а Елена была моим переводчиком. Архиепископ сказал, что с удовольствием смотрел сеансы по ТВ и очень надеялся помолодеть и поздороветь. Так будет!

- А когда, Анатолий, у тебя появился твой дар? Не говори, что не знаешь. Знаешь, знаешь! И какую установку ты дал себе?

- Умереть красиво.

- Но тебе рано об этом говорить. Еще так много предстоит сделать!

- И все же. Человек рано или поздно умирает. Но хорошо, если как у Пушкина - "он уважать себя заставил", то есть никому не был в тягость. Вот и я хочу так уйти - красиво. Я не боюсь ни болезней, ни смерти. Человека всю жизнь преследуют три "С" - Страдание, Старость, Смерть. Мой девиз в жизни: "Сон - кошачий, прием пищи - собачий, режим работы - ишачий". То есть сплю по четыре часа в сутки, в еде непривередлив, ем мало, работаю много. Но не забываю про физические упражнения. Этим, думаю, я себе отодвигаю два последних "С".

- Скажи, а что я за человек? - спросила вдруг Ванга, потянувшись к нему. Лицо ее стало очень доброжелательным, мягким. Чувствовалось, Кашпировский ей понравился.

- Вы тот человек, к которому многие стремятся и от которого не хочется уходить, - глубокомысленно изрек Кашпировский. - Как вы себя чувствуете?

1988 год. Врач-психотерапевт Анатолий Кашпировский.

- Такого вопроса мне никогда не задают. Всегда только о своем: где, когда… Я постоянно живу мыслями многих и очень устаю. Каждый день ко мне приходят 200 человек! И обижаются те, кого не успела принять. Как ты думаешь, откуда появилось мое умение видеть? С неба? Думаешь, на этот вопрос не ответит никто? И я не отвечу. А ты, писателка, что скажешь?

И вдруг она сказала мне то, отчего у меня потемнело в глазах: "Вижу, у тебя было два маленьких гроба. Твои детки?" Да, несколько лет назад пришлось мне пережить неописуемое горе - похоронить дочку и сына. Я об этом никому не говорила - ни Кашпировскому, который с удивлением посмотрел на меня, ни болгарским журналистам. Откуда Ванга это узнала? А она продолжила: "Рядом вижу большой гроб". Я вскрикнула: "Мама!" Недавно узнала, что после Нового года маме предстоит операция - онкология. Так неужели?! Ванга тут же начала меня успокаивать, мол, ошибочка вышла, это не мама, а бабушка, которая меня очень любит. Нет, прорицательница оказалась все-таки права: маме операция не помогла…

А Ванга стала быстро-быстро перечислять города и страны, где скоро побывает Кашпировский. Что он найдет там много сторонников, а враги не успокоятся. "Но ты их прости сейчас. Им потом будет стыдно". А еще она сказала о дочери Кашпировского: "Ей недавно сделали операцию. Плохо сделали. Предстоит повторная. Береги ее". Но не сказала ему тогда Ванга, что рано не станет его любимой дочки Леночки. Не знала или не хотела говорить?

Мы уже собирались уходить, как Ванга вдруг забеспокоилась и даже закричала: "Нет, не смей даже думать об этом! Не смей думать о разводе со своей Валентиной! Она хорошая жена, красивая, на 11 лет тебя моложе, родила тебе двоих детей, стала молодой бабушкой. Не думай!" Кашпировский смутился: "Я и не думаю…" - "Думаешь! - изрекла Ванга. - Ты уже дважды женат, про первую никогда не говоришь, но знай, с двумя другими у тебя будет много проблем! Приезжай ко мне с Валентиной!" С какими двумя? Мы с Кашпировским переглянулись в недоумении.

Прошло время. И вдруг необычный звонок Кашпировского. Он был очень веселый: "Сообщаю тебе как другу - я влюбился! Развелся и собираюсь жениться! Она из Чехии, зовут Иржина, у нее двое детей, но она тоже разводится, и мы едем в Америку! Это судьбоносная встреча, можешь меня поздравить!" Но поздравлять его почему-то не хотелось. Напомнила ему слова Ванги: "С двумя другими у тебя будут проблемы!" Добавила: "Так что жди, Толя, еще одну судьбоносную встречу!"

Она и случилась через несколько лет после развода с Иржиной. Очередная помощница стала четвертой женой Кашпировского и даже родила ему дочку в его 86 лет. Он был счастлив.

И умер красиво. Остановилось сердце.