Ялта (точнее процесс, начавшийся в Тегеране, продолженный в Ялте, Сан-Франциско и Потсдаме) знаменовал собой согласование международного устройства по итогам Второй мировой войны. Его создание было целостным и логичным процессом. Впоследствии, правда, на Западе предпочли отделить принципы либерального мирового порядка (главным проявлением которого было создание Организации Объединенных Наций) от фиксации собственно военных итогов (зоны контроля и взаимной безопасности в Европе и Азии). Мол, были идеалы, а было недостойное согласие западных демократий на советскую сферу влияния. Но это уже лукавство более позднего времени.

Порядок, утвержденный тогда, просуществовал так или иначе (постепенно деформируясь и угасая) до недавнего времени. Конец СССР он пережил, как думали, даже укрепившись, то есть преодолев противостояние холодной войны. Через некоторое время, правда, выяснилось, что именно оно и придавало всей системе внутренний баланс. А с его исчезновением конструкция утратила устойчивость. Тем не менее, институты, определявшие мир во второй половине ХХ века, уцелели и сохраняли функциональность, по крайней мере, официально и внешне. Прежде всего, это касалось институтов западных (собственно, другие, которые были связаны с Советским Союзом, прекратили существовать вместе с ним).

В этом контексте Шэньчжэнь показателен. Можно даже сказать, что он подводит черту под тем самым мироустройством, которое берет начало в сороковых годах. Правда, возможна и противоположная трактовка - он как раз возвращает к принципам, которые стремились воплотить в жизнь тогда, но не смогли из-за разразившейся холодной войны.

Почему черта? Апофеозом либерального мирового порядка стало американское доминирование, установившееся по итогам холодной войны. Лет десять-пятнадцать назад композицию, явленную в Шэньчжэне, едва ли можно было себе представить.

Во-первых, потому что США не считали для себя необходимым, а то и допустимым, вписываться в подобный формат, ставящий их на одну доску с другими державами. Мировой гегемон на равных за стол не садится, он либо имеет дело с каждым партнером отдельно, либо организует нечто многостороннее, но под собственной эгидой и по своим правилам. Был, правда, момент (после мирового финансового кризиса 2008 года), когда в Америке заговорили о "Большой двойке" с КНР. Но это был, как верно поняли в Пекине, способ переложить на него издержки по выходу из глобального экономического спада.

Во-вторых, Соединенные Штаты всегда и везде выступали как глашатай, флагман и лидер всего Запада, автоматически подразумевалось, что в их кильватере следует Европа. Общий атлантический блок, вышедший с большим прибытком из холодной войны, оставался консолидированным, хотя трещинки, сначала малозаметные, побежали довольно рано.

В Шэньчжэне США согласились на треугольник, который не предполагает иерархию, хотя понятно, что все участники обладают несимметричным потенциалом на разных направлениях. Тем не менее, все участники вроде бы равны. И каждый вносит свою часть повестки. И в этой конфигурации отсутствует Европа, иными словами, нет того, что мы привыкли называть коллективным Западом. Соединенные Штаты представляют только себя.

Такую расстановку не стоит переоценивать (все пока зыбко и неустойчиво), но и игнорировать ее нельзя. В политической картине мира происходят глубокие и нелинейные сдвиги. Америка ищет себя, и дело не в личности Трампа, а в общих переменах. Европа, теряя привычные опоры, рассчитывает выплыть за счет антироссийской консолидации. Китай выходит за привычные рамки (формат тройки без четкой повестки весьма нетипичен для Пекина, который любит ясность и иерархию), одновременно этого опасаясь. За всем этим внимательно следит мировое большинство - те, кто недостаточно сильны, чтобы сформировать миропорядок, но достаточно влиятельны, чтобы не позволить возникнуть чему-то, что их не устраивает.

А почему возможна трактовка с возвращением к изначальным принципам? Процесс, начатый в Тегеране-43, предполагал совместные действия государств с разными идейными и политическими установками (как минимум СССР, хотя США и тогда еще Британская империя тоже не были идентичны). Их сотрудничество должно было обеспечить выполнение общих задач. Быстрый переход к противоборству похоронил эту идею. Круглый стол, за которым сидят такие разные общности, как Соединенные Штаты, Китай и Россия, в принципе, может возродить намерения середины сороковых. Хотя помешать этому способны очень многие факторы.

Как бы то ни было, есть основания полагать, что время неожиданных комбинаций и совпадения интересов (как и их расхождения) только началось. Продолжение следует, а пьеса будет писаться по ходу действия.