Теперь, когда космический телескоп NASA «Нэнси Роман» запущен, следующим флагманом станет обсерватория Habitable Worlds Observatory (HWO), «Обсерватория обитаемых миров». Она изменит всё.
Ключевые тезисы:
Пожалуй, самые великие прорывы во всей астрофизике принесли флагманские миссии NASA — серия «великих обсерваторий», давшая нам революционно новые взгляды на Вселенную: «Хаббл», JWST (James Webb Space Telescope, космический телескоп «Джеймс Уэбб»), а теперь и «Нэнси Роман».
Следующая флагманская миссия уже выбрана: Habitable Worlds Observatory («Обсерватория обитаемых миров», HWO), возможно, самый амбициозный проект из когда-либо утверждённых. Крупнейший оптический космический телескоп в истории, он должен напрямую получить изображения максимально большого числа планет земного размера и поискать на них признаки жизни.
Сколько человечество смотрит в небо, столько нас волнует вопрос: одни ли мы во Вселенной? Впервые в истории люди, инструменты и технологии вот-вот сойдутся в одной точке, и позволят наконец ответить на этот вопрос утвердительно, если всё же жизнь на планетах, подобных Земле, широко распространена.
Есть вопросы, которые человечество задавало себе всегда, но на которые едва ли могло дать удовлетворительный ответ, пока не произошли соответствующие научные прорывы. Вопросы вроде:
Что такое Вселенная?
Откуда она взялась?
Как она стала такой, какая есть?
И какова её конечная судьба?
Эти вопросы были с нами с незапамятных времён и оставались без ответа почти всю человеческую историю. Начиная с XX века и уже в XXI веке многие из них, наконец, получают исчерпывающие ответы благодаря невероятным достижениям физики и астрономии. Однако, пожалуй, самый большой вопрос из всех: «Одни ли мы во Вселенной?», остаётся, возможно, главным экзистенциальным вопросом, на который пока нет ответа.
Хотя нынешнее поколение наземных и космических телескопов заглядывает глубоко во Вселенную, этот вопрос пока находится за пределами возможностей любой существующей обсерватории. Чтобы продвинуться дальше, нам нужны прямые изображения экзопланет земного типа: планет с размерами и температурой, близкими к земным, но обращающихся вокруг солнцеподобных звёзд, а не вокруг куда более распространённых красных карликов вроде Проксимы Центавра или TRAPPIST-1.
Именно эти возможности NASA и намерено получить в своей следующей флагманской миссии — Habitable Worlds Observatory. Да, проект амбициозный, но он того стоит. В конце концов, выяснить, что мы во Вселенной не одни, — это, вполне вероятно, будет величайшая революция за всю историю науки.

В настоящее время мы ведём поиск внеземной жизни тремя основными способами.
Исследуем миры Солнечной системы — Марс, Венеру, Титан, Европу и Плутон дистанционно и in situ (непосредственно на месте), с помощью пролетающих мимо аппаратов, аппаратов на орбите, посадочных модулей и даже марсоходов, ища свидетельства прошлой жизни или, потенциально, простой жизни, сохраняющейся и сейчас.
Изучаем экзопланеты в поисках свидетельства жизни на них, от поверхности до атмосферы и выше, по наблюдаемым признакам: цвету, сезонным изменениям и составу атмосферы.
Ищем любые сигналы, которые выдали бы присутствие разумных инопланетян, в рамках таких проектов, как SETI и Breakthrough Listen.
У всех трёх подходов есть свои плюсы и минусы, поэтому разумно вкладываться во все три. Пока мы никого не нашли, нам остаётся лишь гадать, одни ли мы. Но как только мы получим хотя бы один успешный пример жизни, возникшей за пределами Земли, мы будем точно знать: в этом космосе у нас есть компаньоны.
Учитывая количество имеющихся шансов, большинство учёных считает, что первый успех скорее всего принесёт второй вариант. Если жизнь требует условий, схожих с земными, то Земля, вполне возможно, — единственный мир в Солнечной системе, где жизнь когда-либо возникла, выжила, расцвела, стала технологически развитой и существует до сих пор. А если рядом с нами прямо сейчас нет других разумных цивилизаций, активно ведущих радиопередачу, то проекты вроде SETI не смогут дать положительного результата.
Однако «жизнь любого типа» — куда более низкая планка, чем активно передающие сигналы разумные технологически развитые цивилизации. Если жизнь любого типа есть хотя бы на малой доле миров с похожими на Землю свойствами, исследования экзопланет способны принести успех там, где два других подхода бессильны. И мы уже очень далеко продвинулись в изучении экзопланет: известно более 6000 подтверждённых экзопланет в Млечном Пути, и почти для всех этих подтверждённых миров нам известны масса, радиус и орбитальный период.

К сожалению, этого недостаточно, чтобы понять, обитаем ли хоть один из этих миров? Для такого вывода нужно большее. Нам нужно уметь выполнять измерения, отвечающие на такие вопросы:
Есть ли у экзопланеты атмосфера?
Есть ли у неё облака, осадки и погодные циклы?
Меняют ли её континенты окраску с зелёной на коричневую по сезонам, как на Земле?
Есть ли в её атмосфере газы или комбинации газов, указывающие на биологическую активность, и проявляют ли они сезонные вариации, подобные земным колебаниям уровня CO2?
На переднем крае таких измерений сегодня находятся космический JWST и наземные телескопы 10-метрового класса, выполняющие прямую съёмку экзопланет и транзитную спектроскопию (спектроскопию прохождений планеты по диску звезды).
Но даже этих грандиозных обсерваторий недостаточно для достижения цели, к которой мы по-настоящему стремимся.
JWST и наземные 10-метровые телескопы не могут измерить свойства планет земного размера на схожих с земной орбитах вокруг солнцеподобных звёзд. При прямой съёмке мы можем фотографировать планеты размером с Юпитер, удалённые от звезды примерно на расстояние Сатурна от Солнца и дальше: это хорошо для газовых гигантов, но не годится для поиска жизни на каменистых планетах. В транзитной спектроскопии мы видим свет, профильтровавшийся через атмосферы суперземель вокруг красных карликов, но наблюдение планет земного размера у солнцеподобных звёзд пока далеко за пределами возможностей нынешней техники.

Тем не менее мы продвинулись достаточно далеко, чтобы понимать: если масштабировать имеющуюся технику, получение таких данных для поиска действительно нужных нам экзопланет возможно. Если мы надеемся найти и охарактеризовать реально обитаемую планету, нужно опираться на сегодняшние технологии и совершенствовать их. Сейчас мы строим следующее поколение наземных телескопов, открывая эру 30-метровых телескопов: Гигантский Магелланов телескоп (GMT/GMTO), Чрезвычайно большой телескоп (ELT) и, возможно, ExoLife Finder. И мы с нетерпением ждём выдающихся результатов коронографа на борту следующей астрофизической флагманской миссии NASA — космического телескопа «Нэнси Роман» (Nancy Roman Telescope).
Телескоп «Нэнси Роман» будет обладать теми же возможностями, что и «Хаббл», но с более совершенной аппаратурой, полем зрения в 50-100 раз больше хаббловского и коронографом, позволяющим снимать в бликах света родительской звезды планеты примерно в 1000 раз более слабые, чем доступны JWST. Решающая проверка наступит очень скоро: «Нэнси Роман» попробует получить изображение слабого звёздного компаньона — тест, который в полной мере проверит возможности его коронографа. Если он удастся, значит, мы на верном пути к прямой съёмке землевидных миров у солнцеподобных звёзд с помощью планируемой Habitable Worlds Observatory.
Наша техника не стоит на месте, как не стоят на месте и наши замыслы открытий и исследований. Каждое десятилетие Национальная академия наук США собирается, чтобы определить высшие приоритеты астрономии и астрофизики, оформляя рекомендации в виде «декадного обзора». В последнем таком обзоре (Astro2020) были предложены четыре флагманские миссии:
Lynx — рентгеновская обсерватория нового поколения, она особенно важна в свете урезания масштабов предстоящей миссии ESA Athena;
Origins — обсерватория дальнего инфракрасного диапазона нового поколения, закрывающая колоссальную брешь в нашем спектральном охвате Вселенной;
HabEx — однозеркальный телескоп, предназначенный для прямой съёмки самых близких планет земного типа;
LUVOIR — амбициозный гигантский сегментированный телескоп, астрономическая «обсерватория мечты» общего назначения.

Хотя рекомендовалось со временем построить три из этих четырёх миссий, Lynx и Origins отошли на второй план перед тем, что было выбрано приоритетом номер один: увеличенной версией HabEx (или уменьшенной версией LUVOIR), объединяющей черты обоих проектов в Habitable Worlds Observatory. Во многом предложенные характеристики попали точно в «золотую середину» между осуществимостью при нынешнем уровне технологий, потенциалом открытий с учётом того, что мы знаем и чего не знаем, и экономической эффективностью, с учётом уроков, извлечённых из проблем и успехов при проектировании, постройке и запуске JWST.
Предлагаемые характеристики Habitable Worlds Observatory весьма обнадёживают. На сегодня проект включает:
сегментированное оптическое зеркало — по схеме, уже применяемой в JWST;
усовершенствованную версию технологии коронографа, установленного сейчас на телескопе «Нэнси Роман»;
современные датчики, позволяющие управлять сегментами зеркала и достигать стабильности на уровне ~пикометров (на порядки лучше, чем у JWST или нынешних наземных оптических телескопов);
совместимость с ракетами нового поколения, которые будут летать в конце 2030-х — начале 2040-х годов;
планируемое роботизированное обслуживание компонентов в точке Лагранжа L2, расположенной в ~1,5 млн км от Земли;
и, кроме этого, никаких принципиально новых технологий, не доведённых до полной зрелости к этапу разработки/постройки.
Самыми дорогими элементами JWST были именно те, что делались с нуля; в Habitable Worlds Observatory таких нет. Это чрезвычайно обнадёживает: план выглядит достижимым и не слишком подверженным задержкам и перерасходам, которые преследовали JWST. Без необходимости разрабатывать принципиально новые технологии путь к Habitable Worlds Observatory с требуемыми характеристиками — это путь постепенных улучшений, а не создания всего с нуля.

С такими возможностями у Habitable Worlds Observatory будет отличный шанс достичь того, что, пожалуй, является Святым Граалем астрономии: впервые в истории продемонстрировать человечеству реально обитаемую планету. С главным зеркалом диаметром от 6,0 до 6,5 метра, сопоставимым с JWST по размеру и светособирающей способности, телескоп должен суметь напрямую снять планеты земного размера у всех звёзд в пределах примерно ~14 световых лет от Земли. Учёные в проектной группе будут бороться за каждый дополнительный сантиметр диаметра, потому что в этой игре именно он значит больше всего: удвоив радиус сферы, в которой вы способны увидеть планеты, вы увеличиваете объём поиска и ожидаемое число объектов в восемь раз. В окрестностях Солнца находятся:
9 звёздных систем в пределах 10 световых лет от Земли;
22 звёздные системы в пределах 12 световых лет;
40 звёздных систем в пределах 15 световых лет;
При планируемых характеристиких Habitable Worlds Observatory сможет напрямую снять от 20 до 30 планет земного типа. При слегка увеличенном диаметре это число легко вырастет примерно до 100. Если вероятность того, что жизнь закрепится на землевидном мире, составляет хотя бы несколько процентов (или ~1% в сценарии с увеличенным телескопом), миссия, скорее всего, принесёт главный результат: открытие первой обитаемой планеты за пределами Солнечной системы. А если природа будет к нам добра — возможно, мы обнаружим и не одну обитаемую планету.

Поскольку мы уже прошли через муки разработки многих предшествующих технологий, включая:
пятислойный солнцезащитный экран, применённый в JWST;
складную сегментированную конструкцию зеркала, применённую в JWST;
деформируемое зеркало, используемое в коронографе «Нэнси Роман»,
в Habitable Worlds Observatory не должно оказаться ничего принципиально нового, что могло бы подставить проекту подножку, как это было с JWST.
Однако любые новые разработки несут риски. Идея роботизированного обслуживания обнадёживает: мы уже занимались роботизированным обслуживанием, но лишь на низкой околоземной орбите. На расстоянии до L2 в 1,5 млн км даже команды, посланные со скоростью света, дают 10-секундную задержку «туда и обратно». Обновление телескопа и его инструментов на орбите, то есть «сервисная» составляющая миссии, потребует и ракетной техники, и автоматизированной робототехники, которые ещё предстоит разработать и довести до зрелости.
Достижение выравнивания зеркал на пикометровом уровне — техническая задача, требующая продвижения далеко за пределы сегодняшних нанометровых точностей. Хотя это лишь постепенное улучшение существующей технологии, на него придётся выделить существенные ресурсы, и они уже выделяются в рамках процесса «доведения технологий до зрелости», присущего этапам предварительного и основного проектирования.
Одна серьёзная проблема, которая, похоже, ещё не попала на радары нужных людей, — пригодность нынешней конструкции коронографа «Нэнси Роман» для Habitable Worlds Observatory. Коронограф JWST работает ровно так, как и ожидалось: он позволяет находить и снимать планеты, яркость которых составляет всего одну стотысячную от яркости родительской звезды. Для телескопа «Нэнси Роман» ожидается выигрыш в 1000 раз по сравнению с JWST, поскольку его деформируемое зеркало коронографа оптимизируется для работы с интерференционными картинами и паразитным светом, возникающими при идеально круглой форме коронографа.
Но есть загвоздка: одна из причин, по которой коронограф «Нэнси Роман» способен работать намного лучше коронографа JWST, состоит в том, что у JWST зеркало составное, набранное из сегментов, а у «Нэнси Роман» будет единое круглое монолитное зеркало. Именно форма зеркала JWST даёт тот «снежинкообразный» дифракционный узор вокруг всех его звёзд и ярких точечных источников: это просто математическое следствие геометрии его оптики.
Поскольку архитектура Habitable Worlds Observatory предполагает составное главное зеркало, это может создать новый набор трудностей совместимости.

Ведь коронографы по своей природе круговые и не могут легко «отменить» паразитный свет, вносимый любыми острыми кромками, включая:
шестиугольные сегменты;
«углы» на внешних краях зеркала;
и миллиметровые зазоры между отдельными сегментами.
При конструкции, схожей с JWST, это выглядит очень серьёзной проблемой для Habitable Worlds Observatory, особенно потому, что ему нужна коронография, работающая на уровне одной десятимиллиардной (1 : 10 000 000 000), чтобы снимать землеподобные миры у солнцеподобных звёзд: это ещё примерно в 100 раз лучше, чем сможет коронограф «Нэнси Роман».
Впрочем, остаётся возможность, что к моменту перехода Habitable Worlds Observatory к окончательному проекту появится ракета с более крупным головным обтекателем, способная вывести монолитное зеркало диаметром 6,0 метра и более (а возможно, и до 8,4 метра — предельный размер монолитных зеркал, которые мы умеем надёжно изготавливать). Если это случится, проблема испарится, и миссия будет куда меньше зависеть от решения трудной, никогда прежде не встречавшейся задачи.

Другое потенциальное решение — запустить звёздный экран либо вместе с Habitable Worlds Observatory, либо уже позже, чтобы блокировать свет целевой звезды до того, как он вообще попадёт на главное зеркало обсерватории. Технически это осуществимо, но дорого, и ограничено по эффективности: экрану нужно перемещаться примерно на ~80 000 км относительно обсерватории каждый раз при смене цели. (Впрочем, есть данные, что такой звёздный экран может быть многоцелевым и использоваться также с наземными обсерваториями.) В сумме добавление звёздного экрана может помочь Habitable Worlds Observatory снять примерно одну-две системы в год, то есть десятки или даже многие десятки систем за миссию, причём обследованных достаточно хорошо.
Промежуточное решение, которое, возможно, стоит рассмотреть: не строить ни традиционное сегментированное зеркало, ни единое монолитное, а использовать набор круглых зеркал — по схеме оптической системы строящегося сейчас Гигантского Магелланова телескопа. Семь идеальных окружностей вместо более 18 шестиугольных сегментов дают светособирающую способность, равную суммарной площади всех семи кругов, но разрешение — по диаметру, на котором смонтированы зеркала. При такой конструкции:
устраняются все проблемы с паразитным светом, присущие схеме типа JWST;
можно по-прежнему использовать уже отработанную технологию складного главного зеркала;
разрабатываемая технология пикометровой стабильности между сегментами зеркала остаётся применимой;
и вместо одного вторичного зеркала и/или одного коронографа каждый из семи сегментов может получить свои собственные.
Бонусом не потребуется протягивать опоры через оптическую поверхность главного зеркала, поскольку вторичное зеркало (или зеркала) можно держать на стойках, линии визирования которых проходят точно в зазорах между круглыми сегментами. Именно поэтому Гигантский Магелланов телескоп станет первой обсерваторией мирового класса без дифракционных лучей вокруг звёзд.

При правильном проекте и его реализации и при пути доведения технологий до зрелости, намеченном астрофизическим отделом NASA, мы можем получить Habitable Worlds Observatory, которая:
будет запущена уже в конце 2030-х — начале 2040-х годов;
уложится в бюджет и в сроки;
будет обладать архитектурой, достаточной для достижения целей наблюдений без звёздного экрана;
будет полностью дозаправляемой, а её инструменты — полностью обслуживаемыми и заменяемыми;
сможет в любой момент в будущем получить апгрейд в виде звёздного экрана;
и, вполне возможно, снимет достаточно «землеподобных» планет, чтобы открыть хотя бы одну (а может, и не одну) экзопланету, которая действительно обитаема.
Главный вопрос, который должен быть решён при проектировании этого телескопа, — компромисс между числом землеподобных кандидатов, доступных для прямой съёмки, и размером и стоимостью телескопа. Хотя диапазон 6-7 метров выглядит «золотой серединой», кошмарный сценарий таков: мы построим обсерваторию слишком маленькой и слишком экономно, чтобы упустить то, что в конечном счёте ищем, — обитаемую планету. Мы вряд ли пожалели бы, если бы построили её достаточно большой, чтобы «прощупать» достаточную часть Вселенной и найти не одну обитаемую планету!
Нужно помнить: в поисках жизни за пределами Земли мы играем в лотерею с неизвестными шансами. Каждая землеподобная планета, которую мы снимаем и характеризуем, — это билет: билет в лотерее, где вероятности выигрыша неизвестны. Наши шансы на успех целиком зависят от того, какие билеты окажутся выигрышными и купим ли мы их достаточно. Сложность в том, что мы не узнаем, есть ли у нас сколько-нибудь содержательные ограничения на эти шансы, пока не придут результаты Habitable Worlds Observatory. Поэтому именно от нас зависит построить её так, чтобы вероятность хотя бы одного успеха была максимально высокой. Если мы это сделаем, у нас, возможно, наконец появится ответ на вопрос «Одни ли мы во Вселенной?». И, может быть, мы будем точно знать, что ответ таков: «Нет, есть и другие».
Впервые эта статья была опубликована в феврале 2023 года. Обновлена в ноябре 2026 года.
![[Перевод] Следующий флагманский космический телескоп (возможно) ответит на главный вопрос: «Одни ли мы во Вселенной?»](https://habrastorage.org/extt/8d/aa/ee/8daaeecc243395ff4ab982e4fbc562d4.webp)
Комментарии 0