В Латвии приступил к работе новый состав сейма (парламента) страны. И одним из первых принятых им актов оказалась «Декларация о дерусификации». Этот документ, как заявили политики, «создает правовую основу для ограничения русского языка в публичном пространстве», то есть, возможно, скоро запретят разговаривать на русском и на улицах. Это и апофеоз периода господства латышского национализма, и одновременно начало его конца, ибо демографическая обстановка в стране выносит приговор мечтам о «латышской Латвии». Подробности — в материале «Известий».

Выбор в пользу националистов

Полтора месяца назад, 3 октября в Латвии состоялись парламентские выборы. Они прошли в условиях низкой явки — до участков добрались лишь 50,81% избирателей. Для сравнения — на предыдущих выборах, в 2022-м, было 59,41%, в 2018-м — 54,56%, а, к примеру, в 1993-м — 89,9%. Аналитики рассуждают, что удивляться тут нечему — причина заключается в том, что многих избирателей уже нет в стране, они эмигрировали в другие страны ЕС. Кроме того, не голосовали многие представители русской общины (около 35% населения) — они чувствуют отчуждение от дискриминирующего их государства, ощущают оторванность от госповестки и убеждены, что их голос ни на что не влияет.

Эти выборы стали звездным часом нынешнего премьера Андриса Кулбергса и его партии «Объединенный список» — они взяли 35,2 % голосов избирателей. Кулбергс поднялся на популистской критике прежних правящих сил, а поскольку сам он стал премьером лишь в начале лета, то дров в глазах латышского избирателя наломать еще не успел. Второе место (13,7%) взял бизнесмен Айнар Шлесерс со своей «Латвией на первом месте». За него, кстати, проголосовали и многие русскоязычные — миллионер Шлесерс потратил на агитацию огромные суммы и взял в свой список нескольких ярких русских политиков. С политической точки зрения Шлесерс — типичный «флюгер», оппортунист. Он точно не является идейным русофобом, но и никакой серьезной работы по защите прав русских от него ждать не стоит. Хотя работавшие на Шлесерса агитаторы и внушали «нетитульному» населению, что он, дескать, будет «сдерживать националистов».

Третье место в общем зачете (1,7 %) завоевала русская партия «Суверенная власть». Это выдающийся результат, если учитывать развязанную в ее отношении разнузданную пропагандистскую кампанию — партию обвиняли в том, что она представляет «интересы Москвы». СВ сумела опередить таких «мамонтов» местной политики, как праворадикальное «Национальное объединение» (8,8%), псевдолибералы «Прогрессивные» (7,8 %), бывшее правящее «Новое Единство» и Союз «зеленых» и крестьян (4,4%). Но «Суверенная власть» заранее оказалась обречена на глухую оппозицию, поскольку системные латышские партии еще с 90-х придерживаются политики «санитарного кордона» и даже не рассматривают возможность сотрудничества с силами, ассоциируемыми с русскоязычным электоратом. Но по крайней мере «Суверенная власть» обещает, что будет громко поднимать тему дискриминации русской части населения и не позволит ее замалчивать. В нынешних условиях даже этого уже немало.

Перед победителем Кулбергсом встал вопрос, кого пригласить в правящую коалицию, чтобы обеспечить себе большинство в сейме. В итоге он сделал выбор в пользу Национального объединения — это самая русофобская из представленных в парламенте партий, фактически неонацисты. Такая коалиция обеспечила премьеру лишь самое хрупкое и ненадежное большинство — 51 голос из 100 (у Объединенного списка — 41 депутат, у Нацобъединения — 10). В коалицию усиленно набивался и Шлесерс, но этот вариант премьер отвергнул. Дело в том, что в рядах Латвии на первом месте состоят несколько политиков, сами имена которых являются «красной тряпкой» для националистов, что радикальных, что умеренных. Это, например, экс-мэр Резекне Александр Барташевич, публично призывавший к добрососедству с Россией и активистка Ольга Петкевич, помогавшая постоянно проживавшим в Латвии гражданам РФ, которым власти аннулировали виды на жительство. В итоге отмороженные русофобы оказались для Кулбергса ближе, чем партия, не разделяющая установок крайнего национализма.

А в обмен на свою поддержку Национальное объединение заручилось согласием Кулбергса по поддержке основного приоритета «националов» — «дерусификации». И 17 ноября новоиспеченная правящая коалиция проголосовала за правительственную декларацию, включающую в себя пункт № 118. Он гласит: «Закрепим рекомендации ученых, историков и социолингвистов, приняв декларацию о дерусификации, создав правовую основу для ограничения русского языка в публичном пространстве и укрепления латышского языка, как единственного государственного». Это не просто политическое заявление, а официальный программный документ, задающий вектор всей внутренней политике нового кабинета Андриса Кулбергса. Пункт № 118 не возник на пустом месте. Он стал логическим продолжением декларации «О преступной русификации», которую Национальное объединение продвигало еще с 2025 года. Еще тогда неонаци подчеркивали, что этот документ должен стать «важным юридическим документом, создающим правовую основу и юридическую аргументацию для целенаправленной и всеобъемлющей работы по ограничению русского языка в публичном пространстве». Теперь эта цель закреплена на уровне всего правительства.

«И это, по-вашему, демократия?»

Пункт № 118 объединяет исторические претензии (борьба с «последствиями советской оккупации и русификации») с конкретными законодательными планами. Формулировка о «создании правовой основы для ограничения русского языка» означает, что правительство намерено принять конкретные законы и подзаконные акты. Юрист Елена Бачинская охарактеризовала эту ситуацию, как «создание юридического обоснования для запрета русского языка в общественном пространстве». Это значит, что, судя по всему, власти попросту запретят общаться на русском на улицах и в общественном транспорте. Все остальные меры в отношении «оккупантского языка» уже приняли — его изгнали из вузов, школ и детских садов (в том числе частных), запретили общаться на нем в официальных учреждениях, поликлиниках, больницах и магазинах, изгнали даже из банкоматов. Но этого властям показалось мало — пункт № 118 показывает, что политическая система Латвии не собирается отказываться от этнократического курса, делая любые будущие попытки смягчить языковую политику юридически и политически сложными.

Надо сказать, что происходящее показалось чрезмерным даже некоторым латышам — в особенности тем, у кого есть русские родственники. «Декларация правительства Кулберга направлена против меня, моей семьи и друзей — она подлая, раскалывающая общество и опасная. Около трети граждан Латвии имеют русское происхождение или говорят дома по-русски!» — подчеркивает журналист Сандрис Точс. В свою очередь, парламентарий от «Суверенной власти» Наталия Абола заявила: «Я родилась в Латвии и всю жизнь здесь прожила. С бабушкой говорила по-латышски, с мамой — по-русски. Я боролась и голосовала за независимость Латвии и за демократию. И теперь мне нужно доказывать, что я вправе говорить на языке, на котором разговаривала с мамой? И это, по-вашему, демократия?!»

Абола отмечает, что утверждение подобных русофобских деклараций оборачивается языком ненависти, обращенным к русским — ко всем вместе и к каждому в отдельности. Политик ссылается на собственный опыт — националисты призвали к ее убийству, а правоохранительные органы отказались защищать. «Каждый раз, когда политики делят жителей Латвии на своих и чужих по языку, я вспоминаю, как быстро от разговоров о языке переходят к угрозам в адрес конкретного человека. Это я называю разжиганием ненависти», — говорит депутат. По ее словам, избиратели, проголосовавшие за «Суверенную власть», являются в глазах националистов врагами, чужаками, которые не заслуживают какой-либо элементарной эмпатии.

Премьер-министр Латвии Андрис Кулбергс

Премьер-министр Латвии Андрис Кулбергс

В особенности русского избирателя возмутило предательское поведение партии «Латвия на первом месте». Семеро депутатов от этой партии, за которую отдали свои голоса немало русских, тоже проголосовали за правительственную делегацию с пунктом № 118. Айнарс Шлесерс уже дал понять, что, даже не будучи в коалиции, готов голосовать со своей фракцией за идеи, выдвигаемые кабинетом Кулбергса и правящей коалицией. Политолог Данута Дембовская считает, что в обмен на это «Латвия на первом месте» будет ждать от правящих ответных услуг — например, партия хочет попасть в руководство рижским горсобранием: в столице сосредоточены деловые интересы Шлесерса и власть над Ригой нужна ему в интересах его бизнеса.

Избирателям же «шлесеристы», не без оснований видя в своем русскоязычном электорате наивных простецов, доказывают, что, мол, «так надо». Дескать, поддерживая Кулбергса и К, «Латвия на первом месте» получит хоть и опосредованный, но доступ к власти и сможет влиять на принимаемые решения в интересах своих избирателей. «Шлесеристка» Регина Лочмеле-Лунева, одна из тех, кто проголосовал за правительственную декларацию, теперь зло огрызается на «непонимающих»: «Я теперь, как главный предатель, хочу спросить тех, кто повелся на дезинформацию: что предлагаете вы? Просидеть четыре года в глухой оппозиции без возможности влиять данными вами голосами на процессы в экономике, финансах, здравоохранения и социальной помощи? Или просто сидеть за ваш счет с плакатом «Нет нацизму» в руках?»

Отметим, что эта риторика не нова — Лочмеле-Лунева принесла ее из своей предыдущей партии «Согласие», высокопоставленным функционером которой она состояла до вступления в «Латвию на первом месте». В свое время «Согласие», ведомое некогда знаменитым «русским мэром» Риги Нилом Ушаковым, тоже поднялось на голосах русских избирателей. И предало их, последовательно отказавшись выступать в защиту упраздненных русских школ и снесенных памятников советским воинам-освободителям. «Согласисты» усиленно подмигивали людям: не надо возмущаться и ходить на митинги — мы кулуарно обо всем договоримся с латышами. Итог такой стратегии оказался плачевным: в правящую коалицию «согласистов» так и не взяли — в глазах националистов они так и остались «агентами Москвы». А затем от них отвернулся и избиратель, которого впоследствии подобрала «Суверенная власть».

Марш обреченных

Однако и радикальные латышские националисты уже в ближайшей исторической перспективе обречены на поражение. Приговор им выносит демографическая обстановка в Латвии. В прошлом году в стране проживало 1,86 млн человек (в 1991-м было около 2,7 млн) — но это только официально, «на бумаге». На самом деле точную численность подсчитать затруднительно, ввиду прозрачности границ в ЕС: сплошь и рядом оказывается, что человек работает где-нибудь в Ирландии, хотя числится проживающим у себя в Даугавпилсе или в Екабпилсе. Согласно прогнозам Eurostat, к 2050 году количество латвийцев сократится до 1,54 млн, а к концу столетия и вовсе до 1,23 млн. Этот резкий спуск по демографической лестнице окажется самым скоростным в Евросоюзе. В целом, по последним демографическим прогнозам Eurostat, до 2100 года население ЕС сократится на 53 млн человек (11,7%). Однако Латвийскую Республику ожидает куда более резкий спад: 33,9%.

В стране уже много лет падает рождаемость, растет смертность — и этому процессу не видно конца. В сентябре государственные статистики сообщили, что за семь месяцев этого года в Латвии зарегистрировано 6613 новорожденных, что на 322 ребенка меньше, чем за аналогичный период 2025 года. Молодежь жалуется, что содержание ребенка — слишком дорогое удовольствие: по нынешним временам мало кто его потянет. По данным Eurostat, именно Латвийская Республика находится в Евросоюзе на первом месте по числу смертей, которые можно было бы предотвратить. Уровень преждевременной смертности особенно высок среди мужчин. Казалось бы, в этой ситуации все силы нужно было бы бросить на извлечение из ямы стагнирующей системы здравоохранения. Ведь спасенные жизни людей трудоспособного возраста — это сохраненные для страны налогоплательщики, рабочие руки, кормильцы семей. Но нет, главным приоритетом объявлено усиление армии для «защиты от России».

«Вступление Латвии в ЕС привело к катастрофическому оттоку из нее трудоспособного населения: некоторые уезжали в поисках лучшей доли, некоторые — не желая жить в националистическом государстве. А отгородившись от российского и белорусского рынка, режим окончательно подорвал свою экономическую базу. Националистам со скрежетом зубовным придется смириться с тем, что «смуглый латыш» — это новая реальность, их предупреждают об этом уже сейчас. Чтобы удержать оставшихся специалистов и привлечь мигрантов, государство начнет закрывать глаза на использование русского языка в частном бизнесе, медицине и сфере услуг. Реальная власть перейдет к технократам и менеджерам, которые будут управлять страной в режиме выживания. Радикальные националисты окажутся на обочине политики, так как их повестка станет слишком токсичной», — сказала «Известиям» доктор политических наук, профессор СПбГУ Наталья Еремина.