Олег Николаевич, стоит ли ожидать появления новых дисциплин в учебной программе в связи со строительством ВСМ? Ведь этим специалистам придется работать с совершенно другой аэродинамикой, с новыми скоростями?
Олег Покусаев: Масштаб строительства и количество инноваций однозначно влияют на подготовку кадров. Старые методы тут уже не работают. Конструирование поездов выходит на качественно другой уровень: тяговая и тормозная системы, токосъем и "мозги" - все новое. Я бы даже сказал, что это уже не совсем поезд, а скорее авиалайнер на рельсах. Для создания таких проектов нужны суперинженеры. И для их подготовки мы открываем новое направление "Высокоскоростные транспортные системы".
Преподавание не будет ограничиваться технологиями, которые реализуются в первой российской ВСМ, так как мы стараемся готовить кадры на перспективу. Ведь сеть высокоскоростных магистралей будет расширяться, и никто не мешает опробовать при этом что-то новое. Параллельно, само собой, будем готовить специалистов среднего звена для эксплуатации и обслуживания ВСМ. Без них тоже никуда.
Владимир Тимонин: У нас также появляются программы, связанные с автономным транспортом, новыми материалами, предиктивной аналитикой. В следующем году мы открываем новую годовую программу "Транспортная дипломатия", которая будет посвящена проектированию международных транспортных коридоров. Задачей будет научить погружаться в конкретные бизнес-проекты с учетом не только логистики, но и местных региональных особенностей.

Первый проректор РУТ Владимир Тимонин.
Также в следующем году выводим новую программу базового высшего образования для цифровой таможни. Международные транспортные коридоры предполагают бесшовную логистику, чтобы максимально сократить временные простои на границах. А это и новые электронные, и нормативные решения.
Отдельная программа будет связана с правовым регулированием беспилотного транспорта: как готовить нормативные акты, как настраивать процессы. По сути, это перезапуск нашего юридического института и появление новой категории юристов.
Вы сейчас упомянули международные транспортно-логистические проекты. О каких направлениях идет речь и где наиболее вероятно эти проекты будут реализованы?
Владимир Тимонин: Фокус смещается в сторону Глобального Юга: Африка (Гвинея, Замбия, Гана, страны Сахеля), Юго-Восточная Азия (Китай, Вьетнам), Монголия. Там российский бизнес имеет интересы, требуются местные специалисты. Растут проекты по логистическим коридорам, цифровым решениям, обновлению железных дорог. Образование следует за бизнесом: где есть запрос, туда приходят образовательные программы.
Многие связи здесь имеют историческую подоплеку - та же Улан-Баторская железная дорога строилась советскими специалистами или инженерами, которые учились в СССР. И эта инфраструктура сейчас обновляется. У нас учится порядка 120 студентов из Монголии, и тут, конечно, есть определенная преемственность. А число китайских студентов, к слову, за последние несколько лет увеличилось в 13 раз.
Если говорить о потенциале, который пока не реализуется, то мы маловато смотрим на страны Южной Америки, там тоже огромный простор для развития, хотя студенты из стран Карибского бассейна, в основном c Кубы, у нас широко представлены в университете.
Сейчас на введенный с 1 сентября модуль по беспилотному транспорту отводится 18 часов. Достаточно ли этого? И может ли дисциплина стать сквозной?
Олег Покусаев: Дело в том, что есть сквозная часть технологий (беспилотность, автономность, ИИ) и уникальная для конкретного вида транспорта. Сквозные технологии - например, использование технического зрения или нейросетей - должны проникать модулями во все программы. Но ведь управление локомотивом, судном, автомобилем - это разные среды и условия. Поэтому мы начали со сквозного модуля, который дает базовый курс знаний. Дальше каждая подсистема будет наращивать уникальные компетенции соответственно технологиям. Причем важно сбалансированное соотношение специалистов: тех, кто работает на новые технологии, и тех, кто сопровождает действующие транспортные системы. То, что мы делаем сейчас - первый шаг. Позже, я уверен, появятся дополнительные часы и модули, так как в этом нуждается вся отрасль.
Какие компетенции создает университет в рамках федерального проекта по беспилотным авиационным и автономным системам? Какие прикладные навыки получат студенты?
Олег Покусаев: У нас есть лаборатория БПЛА, занимающаяся инжинирингом дронов и проектами мониторинга инфраструктуры, включая ВСМ. У воздушных беспилотников огромное количество мирных способов применения - в том числе низковысотная доставка, поэтому такие навыки, как управление роем, конечно, нужны, но это не весь спектр. И сейчас рассматриваются различные регионы для тестирования технологии. По объективным причинам это будет не Московский регион - вероятно, эксперимент будет проведен за Уралом. Кстати, Сахалин со своей растущей цифровизацией тоже вполне бы подошел для "пилота".

Ректор РУТ Олег Покусаев.
Но с правительством Москвы мы активно работаем по созданию и безэкипажного катера, помогаем с беспилотными трамваями и поездом метро. Пишем программное обеспечение, обучаем нейросети, создаем системы управления с высоким уровнем безопасности.
Транспортная среда рождает новые профессии — это не только специалисты по высокоскоростному движению, но и особые категории юристов
На какой стадии эти проекты сейчас?
Олег Покусаев: Если говорить о катере, то проект активно развивается, есть целый набор таких аппаратов. Это в первую очередь не перевозка пассажиров, а специализированная техника для работ по изучению рельефа дна и дноуглубления. По метро тоже идут работы. Мы помогаем подготовить весь ландшафт для перехода из эксперимента в эксплуатацию. Вопрос в формировании безопасной среды: экспериментально все уже работает, но переход в эксплуатационный контур требует сертификации и определенного уровня кибербезопасности.
Сегодня мы говорим о строительстве нового транспортного каркаса страны. Но меняется и каркас образовательный?
Олег Покусаев: Я бы начал с того, что наш университет принял непосредственное участие в разработке новой транспортной стратегии, став своего рода бэк-офисом со своим набором инструментов. Мы претендуем на активную поддержку минтранса как центр компетенций по обработке данных, верификации, мониторингу проектов. Это значимая роль, предполагающая глубокое погружение во все стратегические вопросы. Это и беспилотный транспорт, и активное использование искусственного интеллекта, и высокоскоростные магистрали. Все это, конечно, уже отражается на структуре образовательного процесса. Хотя где-то, безусловно, нам еще предстоит повышать свою экспертность.
Где вы считаете уровень недостаточным?
Олег Покусаев: Хотелось бы больше погрузиться в применение ИИ на транспорте. Сейчас активно прорабатываем сотрудничество со Сбером - планируем совместную лабораторию. Тут важен вопрос доверенного искусственного интеллекта. Предположим, мы обучили автомобиль двигаться без водителя, но он попал в ДТП. Кто виноват? И как выпустить его на дорогу? Поэтому нужна паспортизация обучения. Если происходит инцидент, нужно уметь вернуться назад и осмысленно поправить систему. Так же ведь и со студентами: ошибся - почему? Неответственно подходил к делу или были другие предпосылки?
Система образования отсекает риски - так происходит и в медицине, и в инженерии, и в строительстве. Чтобы позволить автономным системам развиваться дальше, нужно научиться эти риски верифицировать и отсеивать. Поэтому очень большой пласт работ связан именно с нормативной базой и новой системой сертификации транспортных моделей. Ведь даже ВСМ сертифицируется как целостный комплекс - поезд вместе с инфраструктурой вместе, а не по отдельности. Раньше таких прецедентов просто не было, и этот путь мы проходим впервые.
Говоря о разделении на базовое и специализированное высшее образование, нет ли риска, что студенты потеряют в мобильности - то есть не смогут менять направления подготовки в магистратуре?
Владимир Тимонин: Поскольку это пилотный проект, жесткие рамки пока не заданы. Главный вопрос - что такое специализированное образование? Оно необходимо либо для управленческой подготовки, либо для решения сложных задач компаний (проектная магистратура), либо для исследовательской деятельности. Магистратура должна иметь конкретный смысл: подготовка менеджеров, решение бизнес-задач (например, проектирование международных коридоров), корпоративные программы под заказ. Такое обучение мы реализуем в том числе совместно с РЖД. Каждый год проектируется программа по пассажирским сервисам с участием непосредственно самих железнодорожников.
Целевой набор в последнее время сокращается. Есть ли планы его наращивать?
Олег Покусаев: Число целевиков зависит от квоты правительства. Но запрос от ключевых партнеров действительно падает. Есть несколько тенденций: с одной стороны, автоматизация снижает потребность в ручном труде, с другой - штрафы, которые заплатит такой студент, если отчислится, делают целевой контракт обременительным. Штрафы могут доходить до миллиона рублей.
Однако спрос растет у оборонных предприятий и IT-компаний. Университеты переходят от удержания студентов к формированию человеческого капитала под конкретные задачи. Появляются квазицелевые формы сотрудничества с компаниями. Сейчас мы выстраиваем новый подход с "Трансмашхолдингом".
Кадры для автономного транспорта нужны уже сейчас, но их еще только предстоит полноценно подготовить. Решается ли этот кадровый дефицит в моменте с помощью дополнительного профобразования?
Олег Покусаев: Дополнительное профессиональное обучение помогает переучивать действующих специалистов, но не заменяет фундаментальную переподготовку. Автономные системы требуют принципиально иных профессий (например, бортинженер вместо машиниста). Так просто это не работает, нужно создание полноценной базы. Так что рынку придется немного подождать, хотя отдельные задачи мы, конечно, с помощью допобразования закрываем.
А есть у студентов-транспортников свои стартапы?
Владимир Тимонин: Все начинается с проектной деятельности - это ключевой инструмент. Наши студенты с первого курса участвуют в реальных проектах. В итоге кто-то выходит на рынок готовым специалистом и запускает стартапы. Сложнее всего технологическим проектам, которые связаны с реальным производством: требуется прототипирование, интеграция в бизнес-процессы. "Айтишные" стартапы быстрее выходят на рынок.
В любом случае студенты получают боевой опыт, а работодатели заранее видят кандидатов через результаты такой работы. Причем тут еще важно отметить, что часть проектов оплачивается вузом или компаниями-партнерами.

Комментарии 0