В родительском доме в сибирском селе Чулино на стене висели два портрета молодых мужчин в военной форме. Один из старших братьев матери погиб в боях с немцами, другой — с японцами. 

«Под их взглядами рос, и мама рассказывала, что совсем маленьким я ей заявил, что обязательно стану военным, как дяди Георгий и Иван, — говорит Николай Тутрин. — Не обманул, стал».

«Папы нет дома, он на службе»

Николай Тутрин окончил Омское танко-техническое училище, затем Киевское высшее танковое инженерное училище, после — с золотой медалью — Военную академию бронетанковых войск имени Маршала Советского Союза Малиновского. Офицер служил в Дальневосточном, Ленинградском и Северо-Кавказском военных округах, в Группе советских войск в Германии.

  • © Из личного архива

«В сентябре 1994 года я, полковник, замначальника отдела Управления технического обеспечения сухопутных войск, был включён в состав оперативной группы Генштаба по планированию контртеррористической операции в Чечне, — вспоминает Николай Николаевич. — Убыли мы в Моздок, а домой я попал только через полгода. Прилетел из Грозного на военный аэродром Чкаловский, до дома доехал к трём утра. Звоню, а дверь мне не открывают. Дочь говорит: «Папы нет дома, он на службе». Посмотрев в глазок, не узнала меня — такой я был почерневший от грязи и копоти, худой, небритый. Только жена признала».

Отпусков с войны не было, Тутрина негласно на неделю отпустил в Москву отмыться-отоспаться старший начальник. Но вызвали полковника обратно уже через три дня: нужен был, многое на него было завязано.

«Боевая техника горела и подрывалась по всей Чечне, я растаскивал по предгорьям и горам ремонтные батальоны, формировал рембазы, где вновь приводили в порядок танки, БМП и БТР, — вспоминает генерал-майор в отставке. — К тому времени меня повысили, стал начальником отдела и заведовал техобеспечением группировки войск в Чеченской Республике. Мою эвакогруппу знали во всех дивизиях и полках. Тягач, мастерская, два «Урала» каждую неделю челночили из Моздока в Грозный и дальше в горы. В Чечню — запчасти и боекомплекты, в обратных рейсах раненых вывозили».

Загнал гендиректоров под «Шилки»

Весной 1995-го заместитель главнокомандующего Сухопутными войсками России по вооружению генерал-полковник Сергей Маев поручил полковнику Николаю Тутрину необычное задание.

«Маев решил пригласить на фронт генеральных директоров и генеральных конструкторов ведущих оборонных предприятий страны: пусть своими глазами увидят, как воюет их техника, — вспоминает Николай Николаевич. — Ответственным за сохранность этой компании высокопоставленных штатских людей Сергей Александрович назначил меня».

В Грозном ещё шли уличные бои, противник цеплялся за окраины. Тревожно было Тутрину, и предчувствия не обманули. Впрочем, до города доехали спокойно.

Полковник высадил оборонщиков на консервном заводе. Стали они с офицерами беседовать, как выпускаемую на их заводах технику и вооружение надо усовершенствовать, — и вдруг начался миномётный обстрел.

«Да такой плотный, что мины в метре друг от дружки ложились! — рассказывает Тутрин. — Было не до сантиментов, и я буквально затолкал цвет нашей оборонки под стоявшие рядом зенитные самоходные установки «Шилка». Осколками никого не зацепило, и претензий ко мне за грубость и за то, что вывалял в грязи, никто не высказал. Потом я повёл нашу маленькую колонну к пункту временной дислокации штаба 8-го армейского корпуса генерала Льва Рохлина, и там мы опять попали под обстрел. Гендиректора уже были наученные — и сами быстро попрятались под броню».

«Газпром» подождал

После заключения Хасавюртовских соглашений он вышел из Чечни с последней воинской колонной 205-й мотострелковой бригады.

«Тогда, в 1996-м, в штабе сухопутных войск началось большое сокращение, сократили и мою должность, — рассказывает Николай Тутрин. — Решил уволиться из армии, выслуга позволяла. Меня тогда звали работать на ответственной должности в «Газпроме». Купил два штатских костюма, пять рубашек, кучу галстуков. Уже готов был подать по команде рапорт на увольнение из рядов вооружённых сил, как мне позвонил мой начальник Сергей Маев».

В кабинете у генерала Тутрина ждали несколько полковников из штаба внутренних войск МВД (сейчас Росгвардия. — RT).

«Эти войска после первой чеченской войны активно расширялись, плюс забирали бронетехнику у пограничников и им нужны были опытные офицеры-танкисты, — говорит Тутрин. — В общем, долго уговаривать меня не пришлось».

Вторую чеченскую кампанию он прошёл в должности заместителя командующего войсками Северо-Кавказского округа ВВ МВД России по вооружению. В 2001-м получил генеральское звание.

В 2007 году кавалер ордена «За военные заслуги» генерал-майор Николай Тутрин был уволен в запас.

«И да, после этого несколько лет поработал в газпромовской системе — начальником административно-транспортного управления ОАО «Кавказрегионгаз» в Пятигорске, — улыбается он. — Цивильные костюмы с галстуками дождались своего часа, пригодились».

Чума

«На второй чеченской на военной базе в Ханкале вышел вечером с совещания, присел на лавочку в курилке, — вспоминает Николай Николаевич. — Слышу разговор в темноте. Один человек другому говорит: «Ты бы всё ещё раз перепроверил, а то утром Чума к тебе придёт, каждый трак на гусеницах обсмотрит, и, если что не по нему будет, получишь по самое некуда». Тут дверь из штабного барака открывается, светло становится. Смотрю: наши офицеры сидят из внутренних войск. Спрашиваю: «А кто такой этот ужасный Чума?» Молчание. Я повторяю вопрос. Снова молчание. Затем самый смелый подполковник выдавливает из себя: «Это, товарищ генерал, вас так в войсках называют». Посмеялся, надо же как высоко мои требовательность и дотошность воюющий народ оценивает!»

Когда 73-летний отставной генерал пошёл на СВО добровольцем, он не стал ничего выдумывать и взял себе позывной Чума.

«Впервые отвёз гуманитарку в Донбасс в 2015 году, потом в течение семи лет помогал организовывать в Москве сборы всего необходимого ополченцам и сам регулярно гумконвои в Донецк и Луганск сопровождал, — рассказывает Тутрин. — После начала специальной военной операции стал рваться на войну сам. Любовь Васильевна, жена моя, спрашивала: «Ты что, не навоевался разве?!» Потом она сдалась, и в 2023-м я подписал контракт на полгода. Был зачислен в состав 1-й добровольческой разведывательно-штурмовой бригады «Волки», занял должность замкомандира по технике и вооружению».

Бригада была сформирована на базе разведывательно-диверсионного отряда «Волк», действовавшего под Лисичанском и на Авдеевском направлении. В январе 2023 года спецотряд расширили до соединения. Добровольцы воевали на линии боевого соприкосновения в районах Артёмовска, Попасной, Соледара.

«Комбригом у меня был Багдад, — рассказывает Николай Тутрин. — В советской армии он был сержантом, на войне с украинскими националистами в 2014-м начинал простым штурмовиком. Стал командиром отделения, затем комвзвода, комроты, комбатом. Когда встал вопрос, кого поставить во главе формирующейся ударной бригады, выбрали его — и не ошиблись. Мало того что герой, так и командир умный».

  • © Из личного архива

По словам Николая Тутрина, лично его никак не задевало, что он, генерал, в заместителях у бывшего сержанта, что должен выполнять приказы младшего по воинскому званию и по возрасту.

«Мы все пошли воевать за Родину добровольцами, и былые чины-звания роли не играли, — говорит он. — Главное, какую пользу ты мог принести. Багдад командовал грамотно, били врага уверенно, а ведь воевали мы на самом сложном в то время, в 2023—2024 годах, Артёмовском направлении против отборных сил противника. Я отвечал за состояние боевой техники и вооружений, знал, что от меня требуется, у меня был опыт. Каждый у нас в бригаде знал своё дело и выполнял обязанности на совесть, не жалея ни себя, ни врагов».

Отслужив по контракту полгода, Тутрин вернулся в Москву. Но долго дома не высидел. Через две недели подписал новый контракт и вновь уехал в Луганскую Народную Республику. «Наша штурмовая «волчья стая» позвала, и не откликнуться я не мог», — говорит он.

Символика, не объяснимая словами

«Четыре КАМАЗа с гуманитарной помощью недавно отправили на фронт — в бригады добровольческого корпуса и в кантемировскую дивизию», — рассказывает Николай Тутрин.

  • © Из личного архива

Неуёмный человек. 76 лет ему сейчас, а он весь в делах-заботах. Заместитель председателя совета ветеранов Главного автобронетанкового управления Минобороны РФ, председатель региональной общественной организации «Совет ветеранов боевых действий» успевает и помощь солдатам нынешней войны оказывать, и памятники солдатам Великой Отечественной войны ставить.

Во многом личная заслуга Николая Тутрина в том, что в подмосковном селе Новопетровском несколько лет назад был установлен мемориальный танк Т-34 с надписью «Лавриненко» и цифрой 52.

«Это в память о Герое Советского Союза Дмитрии Лавриненко — самом результативном танкисте Красной армии, уничтожившем 52 немецких танка, — говорит Николай Николаевич. — Герой, вместе со своими боевыми товарищами из 1-й гвардейской танковой бригады освободивший Новопетровское в декабре 1941 года, погиб в ходе Битвы за Москву. Но память о нём должна жить».

Танк, стоящий теперь на постаменте в Подмосковье, генерал-майор Николай Тутрин нашёл на минобороновской базе хранения на Дальнем Востоке. На этой боевой машине советские танкисты воевали сначала с немцами, затем с японцами.

«Вот такая закольцовка истории, — говорит Николай Николаевич. — Какая-то символика, которую не могу объяснить словами. Мальчишкой я вырос под висевшими на стене фотокарточками маминых братьев, один из которых погиб за Отечество на западе, а другой на востоке. А потом я нашёл и сделал памятником танк, который прошёл две войны».

Сам генерал Тутрин прошёл три войны и, похоже, до сих пор не выходит из боя.