- Сейчас как-то забывается, что почва - такой же экономический актив, как и основные фонды. Если в нее не инвестировать, она ухудшается и постепенно выбывает из сельхозоборота. Давайте разберемся, что происходило ранее и происходит сейчас.

Когда в 1906 году столыпинская реформа попыталась перевести крестьян Приозерного края (это образное выражение относится прежде всего к Приозерскому району Ленобласти, у озера Ладога) на хутора, она неожиданно "увязла в болотах". Крестьяне отказывались от единоличных участков не из врожденного консерватизма - они отлично знали, что местная земля "может попасться болотная или с белым песчаником" и хозяйствовать на ней "затруднительно и рискованно". Скудные подзолистые и болотные почвы Северо-Запада требовали известкования, осушения и удобрений. Без этого любая аграрная реформа превращалась в формальность.

Спустя сто с лишним лет проблема вернулась - теперь в сугубо экономической плоскости. Россельхознадзор с помощью дронов только за один рейс выявил 118 зарастающих сельхозучастков в Ленинградской, Новгородской, Псковской и Вологодской областях. В Тосненском районе Ленобласти обследование показало отсутствие работ по воспроизводству плодородия и зарастание угодий сорняками да кустами. В Парфинском округе Новгородской области деревья и кустарники заняли более 80 процентов площади сельхозугодий. При этом в 2024 году в Ленобласти известкование кислых почв провели лишь на 773,5 гектара. Для региона, где почвы исторически нуждаются в химической мелиорации, это капля в море.

Экономическая логика проста и жестока: если в почву не вкладывать - не вносить известь, не проводить мелиорацию, не соблюдать севооборот - она "амортизируется". Вынос элементов плодородия с урожаем без компенсации означает скрытый износ природного капитала. Урожайность падает, и вернуть землю в оборот стоит огромных денег: только культуртехническая мелиорация одного гектара в Ленобласти обходится примерно в 200 тысяч рублей. Истощенные брошенные угодья покрывают борщевик и кустарники, а собственники ждут, когда "участки кто-нибудь выкупит подороже". В итоге актив не просто теряет стоимость - он выбывает из сельхозоборота, а регион теряет продовольственную базу.

Урок Столыпина на Северо-Западе не в том, что реформа была плоха, а в том, что она не учитывала качества земли. Сегодняшняя "зеленая" повестка часто начинается с отходов и свалок, но фундаментальная экология связана с плодородием. Почва - возобновляемый ресурс, но только при условии постоянных вложений. Если рассматривать ее как "бесплатный" фактор производства, она быстро превращается в бросовый актив. Инвестиции в известь, дренаж и севооборот - это не "дотации", а капитальный ремонт. Без него поля продолжат дешеветь - вплоть до нуля. И тогда уже никакие дроны не помогут: они лишь зафиксируют то, что мы потеряли.

Именно поэтому разговор о наших полях стоит вести не в категориях "освоения" или "вовлечения", а в условиях управления активами. Необходимы честный учет плодородия, нормативы известкования и осушительной мелиорации, ответственность собственника за зарастание. Иначе мы вновь повторим ошибку реформы, которая видела в земле лишь надел, но не капитал, требующий ухода. Только так поле перестанет дешеветь и вернется в оборот - не на бумаге, а в реальном севообороте.