Подробности мы расспросили у профессора УрФУ доктора искусствоведения Евгения Алексеева.

Роман с камнем

Евгений Павлович, как Степан Эрьзя оказался на Урале?

Евгений Алексеев: Весной 1918 года выходит знаменитый декрет, по которому по всей Советской России снимают с пьедесталов памятники царям и "царским слугам". На освободившиеся постаменты должны встать новые монументы - в честь героев революции и бунтарей от Спартака до Стеньки Разина. Эрьзя посчитал, что для него открывается прекрасная возможность создать новые памятники для нового государства.

Однако очень скоро он объявляет о своем желании переехать на Урал: там можно работать. К началу осени он вместе с гражданской супругой Еленой Мроз добирается до Полевского: именно сюда, на станцию Мраморская, он командирован Высшим советом народного хозяйства для организации добычи мрамора, открытия курсов и мастерских (промышленная разработка высококачественного полевского мрамора велась с середины XVIII века. - Прим. ред.).

В Полевском Степану Дмитриевичу отводят жилье и мастерскую, предлагают изготовить памятник погибшим белогвардейцам, обещают заплатить. Но Эрьзя, по его воспоминаниям, отказывается, остается в Полевском и переезжает в Екатеринбург только после того, как в июле 1919 года его взяли красные.

На самом деле это не так. Уже в начале осени 1918-го Степан Дмитриевич переезжает в Екатеринбург - об этом есть воспоминания Леонида Каптерева, краеведа, секретаря Екатеринбургского уездного земства при Колчаке, который устраивает Эрьзю в Екатеринбургскую художественно-промышленную школу на Вознесенской горке (сегодня это территория Уральского аграрного университета - Прим.ред.). Большую роль в этом сыграл и директор школы Владимир Анастасьев - по сути, министр просвещения в переходном правительстве Урала.

Эрьзя получает в распоряжение огромную мастерскую, оборудованную по последнему слову техники - с плавильной печью, литейным залом, электромоторами, пневмомолотом. С Мраморской ему по железнодорожной ветке привозят материал, и Степан Дмитриевич активно работает, создавая разнообразные скульптуры.

В августе 1919 года, то есть всего через несколько недель после того как город окончательно перешел к красным, на первой советской выставке в художественно-промышленной школе он представил почти два десятка скульптурных работ, выполненных еще при белых. В том числе "Иоанна Крестителя" и знаменитую обнаженную "Еву". Эти работы по библейским сюжетам обескуражили большевистских начальников.

Библейская "Ева" ошеломила большевистских начальников, а "Ванька голый" их добил.

Вместе с тем, будучи художником, мыслителем из гущи народа, к тому же скромным, мягким, обаятельным, с тонким голосом, мягкими манерами, он довольно просто и свободно выстроил отношения с новой властью. В первую очередь - с председателем Екатеринбургского губернского революционного комитета Львом Сосновским, который поддерживал идеи Эрьзи об организации в Екатеринбурге, на Урале, где есть и превосходные материалы - мрамор, металл, и мастерские, и замечательные литейщики, формовщики, камнерезы, граверы, Академии скульптуры - центра ее производства для всей Советской России.

Правда, в декабре 1919-го в Екатеринбург приезжают уполномоченные Наркомпроса с мандатом от самого Луначарского (нарком просвещения в советском правительстве. - Прим. ред.) и с предписанием о том, что "академия" - буржуазное словцо, а создавать нужно Свободные художественные мастерские для всех желающих, и Москва берется их финансировать, невзирая на все тяготы Гражданской войны. Степан Дмитриевич расстается с планами возглавить академию, уходит - без больших сожалений - от преподавания и отчетов, зато сохраняет мастерскую.

Евгений Павлович, вы написали большую книгу о Свободных художественных мастерских в Екатеринбурге 1920-х - "Бои на фронте искусства" и наверняка знаете детали. Почему без больших сожалений?

Евгений Алексеев: Дело в том, что слушатели Свободных художественных мастерских, вернувшиеся с фронтов Гражданской войны, откровенно обвиняли Эрьзю в том, что он "перекрасился". Действительно, почему он не ушел с белыми на восток, как это сделали многие преподаватели художественно-промышленной школы, тот же Анастасьев, осевший сначала в Харбине, а потом в Шанхае, трудно сказать. Я полагаю, что ему не удалось эвакуировать свои масштабные произведения, а к утратам он относился очень болезненно.

Забегая вперед, отмечу, что в 1920 году Эрьзя уехал из Екатеринбурга, только когда добился, чтобы по распоряжению того же Луначарского ему выделили товарный вагон для перевозки скульптур. Точно так же он поступит, покидая Аргентину: сначала через советское посольство зафрахтует пароход и загрузит на него все свои произведения (порядка 180 работ из дерева, гипса, бронзы, мрамора общей массой 175 тонн. - Прим. ред.). К тому же Степан Дмитриевич, как и многие деятели культуры тогда, был, скорее всего, аполитичен. Главное - переждать смутное время, найти пристанище и заработок.

Итак, в 1920 году с ним остаются Елена Мроз и всего несколько учеников, в их числе Александр Спешилов, который впоследствии стал известным пермским литератором и оставил воспоминания об учебе у Эрьзи. Впрочем, вся учеба заключалась в правиле "смотри на меня". Не сумел, не хватает таланта - до свидания. Всего через несколько месяцев, проклинаемые руководством художественных мастерских, но горячо поддерживаемые местной властью, Эрьзя с помощниками создают несколько десятков памятников из разных материалов.

Наш ответ Микеланджело

Какие наиболее известные из них?

Евгений Алексеев: Уже 26 января 1920 года в самом центре Екатеринбурга, на площади Девятьсот пятого года открывается памятник Марксу. Его водружают на постамент, где до этого высился памятник Александру II. Образ "основоположника научного коммунизма" Степан Дмитриевич решает своеобразно. Заметно, что голова маловата для постамента. В воспоминаниях Павла Бажова есть ироничное замечание, что Маркс, кроме того, и на себя-то не похож. А ученики Свободных художественных мастерских и вовсе говорили, что это халтура. Здесь справедливо подчеркнуть, что таков авторский стиль Эрьзи: свободно интерпретировать известные образы. В данном случае он придал Марксу, портреты которого наверняка встречал в газетах и на плакатах, черты Демиурга.

Уже в мае того же года голову перенесут на площадь Народной мести (ее название объясняется тем, что напротив находился Ипатьевский дом, где расстреляли Николая II и его семью). И недаром богомольные старушки, проходя мимо, будут креститься, полагая, что Маркс - это кто-то из Библии. А в начале тридцатых из-за ветхости памятник демонтируют, и дальнейшая его судьба неизвестна. С конца 1950-х на этом месте неподалеку от Вознесенской горки расположен памятник "Комсомолу Урала".

Так изобразил открытие памятника "Освобожденный труд" журнал "Уральская новь".

Самая скандальная и знаменитая екатеринбургская скульптура Эрьзи, насколько я знаю, - памятник "Освобожденный труд"?

Евгений Алексеев: Совершенно верно. Он вызвал просто всенародное негодование. Это было трехметровое мраморное изваяние обнаженного человека, в котором отдаленно угадывался "Давид" Микеланджело. Екатеринбургского "Давида" водрузили на тот же пьедестал, на котором сначала стоял Александр II, а потом голова Маркса. Есть немало свидетельств, что работу над ним Эрьзя начал еще в период власти белых, в Мраморском. Возможно, это был тот самый памятник, посвященный памяти погибших белогвардейцев.

Так или иначе, несмотря на то, что местные власти с помощью газет и расклеенных по всему городу листовок провели перед открытием "Освобожденного труда" мощную пропагандистскую кампанию, горожане "уральского Родена" Эрьзю не поняли. Если в европейской культуре обнаженность действительно символизирует свободу, то в нашей традиции нагота - это срам и позор. Художник Валентин Курдов вспоминал, что многие мужья запрещали своим женам приходить на срамную площадь. Есть свидетельства того, что прохожие возмутились до глубины души, когда арестованных женщин заставили мыть этот памятник. В общем, эту работу Эрьзи сочли оскорбительной насмешкой как для публики, так и для Советов. "Ванька голый", как прозвали ее в народе, стал героем городского фольклора, в частушках досталось и ему, и комиссарам. В июле 1926 года памятник демонтировали и то ли распилили, то ли утопили в Городском пруду.

Судя по вашим описаниям, Степан Дмитриевич не сказать чтобы расстарался для Советской власти...

Евгений Алексеев: Не думаю, что он работал с фигой в кармане и тем более сознательно провоцировал сильных мира сего. В политическом плане он человек, скорее, наивный, ему неважно, чья власть на дворе. Для него первостепенны задачи культуры. А при чьем правлении, белых или красных, они будут решены - безразлично. Атлетичный юноша, бодро смотрящий вдаль, наш ответ Микеланджело - что еще надо?

Как сказался на Эрьзе провал "Освобожденного труда"?

Евгений Алексеев: Его близкий друг и биограф Григорий Сутеев пишет, что скульптор задумывал создание грандиозного ансамбля из 21 фигуры, и "Ванька голый" только одна из них. Но на этот раз Эрьзя подвел советскую власть, выдавшую ему кредит доверия, и вряд ли бы она пошла на осуществление замысла художника.

Конфликт привел к тому, что Степана Дмитриевича, по сути, выживают из Екатеринбурга. Но он не оставляет мысли надолго закрепиться на Урале. Летом 1920 года, сообщал "Уральские рабочий", совершая путешествие по Уралу и Поволжью, Эрьзя приглядел Александровскую сопку в Златоусте, чтобы с помощью управляемых взрывов горной породы высечь из нее грандиозный монумент Октябрьской революции и Ленину (другой приглянувшийся ему вариант - утес Стеньки Разина в Жигулях, на Волге). И хотя старые уральские большевики, к примеру, Федор Сыромолотов, поддержали идею, динамита советские чиновники мастеру не выделили. К счастью для Александровской сопки.

А Степан Дмитриевич, покинув Урал, сначала возвращается в Москву, затем переезжает в Новороссийск, Баку. В 1926-м с одобрения Луначарского уезжает в парижскую командировку, участвует в выставках и прямиком оттуда перебирается в Аргентину, где проведет больше 23 лет. В Советский Союз он вернулся в 1951-м. В Москве он получает квартиру и мастерскую, становится членом Союза художников, участвует в различных выставках, организует собственную, персональную. Просыпается большой интерес к его творчеству. Чтобы познакомиться с работами в его мастерской, выстраиваются очереди. Его награждают орденом Трудового Красного Знамени.

Но сам Степан Дмитриевич, по рассказам близких, ощущает свою чужеродность, разочарован и недоволен: скульптор Сергей Коненков, также больше 20 лет проживший в США, больше обласкан советской властью, он - Герой Соцтруда... Златоустовский скульптор Владимир Жариков вспоминал, как в середине 1950-х пришел с друзьями к Эрьзе в мастерскую. Мастер вышел им настречу и спросил: "Ребята, а зачем я вам нужен? Идите вы к Коненкову - вот где блеск и слава. Он вас всему научит".

После смерти Степана Дмитриевича в 1959 году в возрасте 83 лет его работы были переданы Русскому музею, а оттуда - в Саранск. Там его искусство во всей полноте представлено в Мордовском республиканском музее изобразительных искусств, который носит имя Эрьзи. В Саранске он и похоронен, войдя в историю как человек мира и независимый художник.

Справка

Что еще создал Эрьзя в Екатеринбурге

1 мая 1920 года в Екатеринбурге открыли сразу четыре памятника, изготовленных Эрьзей и его помощниками, в том числе мраморный "Освобожденный труд". Не сохранился ни один. Во второй половине 1920-х, снесли железобетонного "Великого кузнеца мира", который установили на площади Труда рядом с Екатерининским собором. "Могучая статуя с мощными мускулами, лицом упрямой воли, напряженной мысли", - так описывала монумент газета "Уральский рабочий". Причина - недолговечность. Плюс необходимость прокладки трамвайных путей. В 1930 году под этим же предлогом уничтожили и собор, который простоял больше полутора сотен лет. Теперь на этом месте сквер и фонтан "Каменный цветок".

Примерно в одно время с "Кузнецом" демонтировали цементный памятник Парижским коммунарам - обелиск с барельефами по четырем сторонам, который находился около здания Театра оперы и балета.

Самая короткая жизнь - у скульптуры "Освобожденное человечество", посвященной памяти коммунаров, погибших при освобождении Екатеринбурга от армии Колчака. Памятник представлял собой гипсовую женскую фигуру с флагом в руках, лежащую на вершине земного шара - сферы, обитой железом. Скульптура располагалась на площади Коммунаров, месте захоронений и, по мнению городских властей, оскорбляла память погребенных. Поэтому через несколько месяцев "Освобожденное человечество" ликвидировали.