Зачем подростки разбивают себе скулы

Адепты тренда бьют себя по лицу тупыми предметами в надежде изменить форму черепа. В качестве "научного" обоснования они используют закон Вольфа - теорию немецкого хирурга XIX века Юлиуса Вольфа об адаптации кости к нагрузке. Согласно ей, кость действительно перестраивается под воздействием механических нагрузок: там, где нагрузка выше, костная ткань уплотняется. Именно поэтому у теннисистов кости ведущей руки толще, а скелет штангиста адаптируется к весу.

Однако закон Вольфа описывает дозированную, длительную, регулярную нагрузку - ту, что спортсмен дает годами. Удар молотком по скуле - не нагрузка, а травма. Спорт создает микронагрузки, стимулирующие рост кости; удар создает макроповреждения, которые кость не успевает "переработать".

В субкультуре луксмаксинга внешность оценивают по жесткой иерархии, разделяющей людей на категории.

Бонсмэшинг - лишь часть более масштабного явления - луксмаксинга (от англ. looks - внешность и maxxing - выжимать максимум). Это стремление максимально улучшить внешность: от ухода и спорта до гормональной терапии и хирургии. Термин родился в мужских интернет-сообществах и на форумах о внешности, позже вышел в TikTok и Telegram.

Философия луксмаксинга строится на жесткой иерархии: от "Саб-3"/"Саб-5" (от англ. Sub3, Sub5) - нижняя часть шкалы (внешность ниже условного среднего, "невидимка" для противоположного пола) до "Тру-Адам"/"Тру-Ева" (от англ. True Adam, True Eve) - условные вершины мужской и женской шкал, идеализированные интернет-образы, а не измеримые категории. Чуть не дотягивающий до женского идеала образ - "Стейси" (от англ. Stacy - привлекательная женщина с модельной внешностью и высоким статусом), у мужчин - "Чад" (от англ. Chad - образ очень привлекательного мужчины с выраженными маскулинными чертами).

От трагедии 2014 года - к таблице лиц

Это не первое громкое явление из маргинальных интернет-сообществ, вышедшее в массовую аудиторию. Ранее схожие тенденции наблюдались в субкультурах инцелов (от англ. involuntary celibate - "невольно воздерживающийся") - онлайн-сообщества мужчин, которые объясняют свою непопулярность у противоположного пола внешними причинами: поведением женщин и устройством современного общества, и "редпиллеров" (от англ. red pill - "красная таблетка" из фильма "Матрица") - те, кто "прозрел" и считает, что обладает эксклюзивным знанием об отношениях полов.

Именно из этой среды в луксмаксинг пришла система оценки внешности - шкала PSL (от англ. Perfection, Symmetry, Looks - "идеальность, пропорциональность, образы") - форумная система оценки лица, напоминающая десятибалльную шкалу, но с более жесткой градацией. Объективным тестом не является: это внутренний язык сообщества.

Сторонники луксмаксинга используют собственную систему оценки привлекательности.

У этой шкалы мрачная родословная. Словарь современного луксмаксинга - "чады", "стейси", "гипергамия", рейтинги внешности - вырос из инцел-форумов середины 2010-х. Точка отсчета - май 2014 года: студент Эллиот Роджерс убил шестерых человек в калифорнийском городе Айла-Виста, оставив манифест и видеоролики, в которых винил в случившемся женщин и собственную непривлекательность. В Сети преступника осудили не все: в закрытых сообществах он стал "мучеником", а его имя - символом бунта "невольно воздерживающихся".

К 2015 году вокруг этой фигуры окончательно сложилась инцел-идеология с ее жесткой иерархией внешности, верой в женскую "гипергамию" и делением людей на "чадов" и "недочеловеков". Оттуда же родом и шкала PSL, и сама логика - измерять привлекательность человека углом челюсти. Десять лет спустя тот же словарь, очищенный от открытого человеконенавистничества, блогеры упаковали в "методику самосовершенствования" - и он оказался в лентах подростков, вплоть до бонсмэшинга.

Оценивают не внешность целиком, а отдельные параметры: пропорции и симметрию лица, нижнюю челюсть и подбородок, скулы, профиль, область глаз, нос, кожу, телосложение и рост. Отсюда запросы "луксмаксинг челюсти", "рамус" (ветвь нижней челюсти), "максилла" (верхняя челюсть). Часть терминов - из реальной анатомии, но измеряемый параметр не означает, что по нему можно объективно присвоить человеку "категорию".

Почему молоток кажется решением

По словам клинического психолога Димара Кабикеева, феномен луксмаксинга стал массовым благодаря алгоритмам социальных сетей, которые продвигают видео с экстремальными трансформациями внешности: "На первый взгляд все звучит логично. Если внешность - это социальный капитал, который конвертируется в отношения, статус и деньги, то ее нужно улучшать любыми доступными средствами. Но в основе этого тренда лежит глубокая психологическая уязвимость. Подростки чувствительны к оценке окружающих, в этом возрасте формируется идентичность. Для некоторых красота становится главным поводом для признания".

Как уточнил Кабикеев, в реальности бонсмэшинг приводит к микропереломам, воспалению надкостницы, повреждению височно-нижнечелюстного сустава и потере зубов. Не "уплотнение кости", а прямая травма. "Здесь я не специалист, но кажется, что структуру костей изменить довольно сложно без тяжелых травм, - отмечает клинический психолог Белла Плисецкая. - Восприятие собственной привлекательности можно изучить через пробу разных стилей, причесок, базового ухода за собой и кожей. Это безопасно и в том числе позволяет узнать свои вкусы".

Шкала оценки внешности пришла из закрытых интернет-сообществ середины 2010-х годов.

Но не все на этом останавливаются. Николаю немного за двадцать. В луксмаксинг он пришел четыре года назад - после просмотра видеоблогеров.

"Я просто понял, в какой реальности мы сейчас живем, про гипергамию. Вот были, да, большие трудности с поиском девушки. И я решил, что проблема, конечно, состоит в моей внешности, и чтобы это исправить… решил сделать все, что в моих силах, чтобы улучшить ее по мере возможностей", - рассказывает Николай.

Методы он перечисляет без пауз: "Ну, конечно, мьюинг, бонсмэшинг, различные пептиды, пищевые добавки… много на самом деле разных методов, комплекс и физических упражнений, и медикаментозных различных операций". Больше всего денег должно уйти на хирургию: "Я пока не накопил. Но вот, думаю, ринопластикой заняться".

Рост Николая - 165 сантиметров. Он заказал гормон роста, принимает один раз в день, пользуется стельками и подплечниками, чтобы казаться выше. Останавливаться не планирует: "Это уже процесс, который запущен. И останавливаться на полпути, я считаю, нельзя ни в коем случае. То есть для своей девушки… самосовершенствованию нет предела. Да-да, я должен сделать, конечно, все-все-все, что могу".

Себя и свою девушку он оценивает по внутренней шкале: "Ну, девушка такая, стейси обыкновенная, я бы сказал. А я, наверное, чад-лайт, но вот я работаю над собой до тру-адама. Вот я думаю, если хирургическое вмешательство провести некоторое, то я бы мог дотянуть".

Риск травм он отметает: "По большому счету, если просто все правильно делать и головой думать, то все нормально будет". А сомнения, по его мнению, нужно преодолевать в одиночку: "Не обращаться за помощью, работать скорее над собой и исправлять".

Лестница к "идеалу": ступени саморазрушения

Бонсмэшинг - лишь вершина айсберга. Лестница луксмаксинга состоит из трех ступеней: "мягкой" (стрижка, уход за кожей, спорт, мьюинг - техника постоянного давления языком на небо, которой приписывают способность менять форму челюсти без операций), "жесткой" (гормональная терапия без анализов и показаний, хирургия, инъекции) и собственно бонсмэшинга.

"Мьюинг, например, продается как способ изменить форму нижней челюсти. Но ни одно рецензируемое исследование не подтвердило, что положение языка способно изменить форму кости у взрослого человека", - подчеркивает Кабикеев.

Бонсмэшинг не нов: западные СМИ писали о нем еще осенью 2023 года, когда первая волна роликов прокатилась по TikTok в США, Канаде и Австралии. Врачи сиднейской больницы Mater публично предупредили об опасности тренда, а хирург Рикардо Грилло опубликовал в журнале Oral and Maxillofacial Surgery предостережение: постукивание по лицу ведет к асимметрии, сосудистым и неврологическим повреждениям.

Идеология с жесткой иерархией внешности, верой в женскую "гипергамию" и делением людей на "чадов" и "недочеловеков", сложилась еще в 2015 году, а через 10 лет получила второе дыхание.

В 2025-2026 годах тренд поднялся снова - уже в России: интерес к запросам "луксмаксинг" и "бонсмэшинг" в Google Trends вырос в 22 раза с начала года и достиг пика осенью 2026-го. Ядро аудитории - подростки и молодежь от 12 до 25 лет, наиболее активны 14-19-летние.

"Средний срок жизни такого тренда - три-шесть месяцев, но сообщество переживает свой хештег: волна спадает, а аудитория уходит в закрытые чаты и форумы, - отмечает аналитик данных и tech-эксперт Арина Миронова. - Алгоритм не создает тренд, он усиливает то, на чем пользователь сам задерживается: лица "до/после", экстремальные трансформации. Поэтому бан хештега не убивает моду, а загоняет ее в подполье - мы видели это и с #SkinnyTok, и с мьюингом".

Ловушка "убегающей цели"

"Почва, на которой все растет, - это тревога, одиночество и ощущение "со мной что-то не так", - говорит Плисецкая. - Луксмаксинг и бонсмэшинг - это одно из объяснений для человека и попытка взять контроль над собственной жизнью. Чаще всего за этим стоит дисморфофобия: человек часами думает о "дефекте" внешности, которого другие не замечают или считают мелочью. Рядом обычно идут социальная тревога, депрессия, стыд и мысль "я проиграл генетически".

"Молодые люди, которые тянутся к луксмаксингу, а особенно к бонсмэшингу, могут иметь психические расстройства, подтверждает Кабикеев: "Например, дисморфическое расстройство, которое проявляется в стойкой озабоченности одним или несколькими воспринимаемыми изъянами своей внешности".

Даже при реальных улучшениях облегчения не наступает, потому что проблема не в лице, а в том, как человек его воспринимает, поэтому планка сдвигается, проверок и сравнений становится больше, а идентичность сужается до внешности, предупреждает Плисецкая: "К этому добавляется убеждение "моя ценность равна моей внешности", которое подпитывается и некоторыми сообществами, продвигающими подобные тренды".

Бонсмэшинг - лишь часть более масштабного явления - луксмаксинга. Это стремление максимально улучшить внешность: от ухода и спорта до гормональной терапии и хирургии.

Отдельный риск - разочарование и безнадежность, когда ожидаемого результата нет: у подростков с дисморфофобией это может привести к депрессии и росту суицидальных мыслей. "Поэтому в разговоре с подростком важно не только объяснять, что кости ударами не меняются, но и признавать боль, которая стоит за этим желанием, и предлагать другой путь", - подчеркивает она.

"В этих случаях могут быть рекомендованы психофармакотерапия по назначению детского врача-психиатра и когнитивно-поведенческая терапия. Ее эффективность подтверждена международными клиническими рекомендациями, данный подход рассматривают как первую линию терапии при дисморфическом расстройстве у детей и подростков, - говорит Кабикеев. - С помощью экспозиционных техник мы учимся не прибегать к повседневным ритуалам, например, к многократным проверкам лица у зеркала". Порог обращения к специалисту, по его словам, прост: "Когда у ребенка уже есть намерения нанести себе увечья ради внешности".

Плисецкая добавляет: запреты не работают. "Прямой запрет и давление обычно усиливают сопротивление. Запрещать тему бесполезно, лучше лишать ее привлекательности: учить подростков видеть, как работают психологические ловушки, бороться с травлей из-за внешности, обучать учителей и школьных психологов замечать тревожные признаки. Хорошо работает поддержка "равный-равному": друзьям порой проще заметить беду раньше взрослых".

Бесплатно и анонимно: детский телефон доверия - 8-800-2000-122

Подготовили: Екатерина Витязева, Лев Горохов, Виктория Иванова, Алина Нечаева, Мария Осипова