Волк-яйцелов
Если у советского детства и есть свой ОСТ, то это до боли знакомый многим писк из «Ну, погоди!» — игры, выпускавшейся с 1984 года под именем «Электроника ИМ-02». Стоила она 25 законных рублей — при средней зарплате около двухста рублей это был полновесный и весьма лакомый подарок на день рождения, а не какая-нибудь там игрушка-безделушка. Буквы «ИМ» расшифровывались как «игра микропроцессорная», хотя внутри стоял не процессор в современном понимании: его место занимала заказная однокристальная микросхема — советский аналог японского микроконтроллера.
Электроника ИМ-02 с Волком. Источник: poznyaev.ru.

Родословная у волка, как многим известно, иностранная, а точнее японская. Это адаптация Nintendo EG-26 Egg из знаменитой серии Game & Watch, придуманной знакомым нам по истории светового пистолета Гумпэем Ёкои — инженером, которого, по легенде, вдохновил некий скучавший в поезде саларимен, от безделья щёлкавший кнопками калькулятора.
Жалкий оригинал, Nintendo EG-26 Egg. Источник.

Отсюда и бытовая деталь, с головой выдававшая происхождение: встроенные часы ручной консольки работали по 12-часовому циклу, непривычному для СССР. Волка в комбинезоне из оригинала заменили папановским волком с яйцами из “Ну, погоди!”, а наседку в окошке домика, собственно, зайцем.
Механика была отточена до совершенства. Четыре курицы на насестах роняют яйца, те катятся по четырём лоткам, волк как угорелый мечется между позициями с корзиной для ловли. За каждое пойманное яйцо — очко, темп постепенно растёт, а после каждой сотни игроку даётся короткая передышка.
Мечта всех пацанов, Автослалом. Источник.

Разбитое яйцо превращается в штрафное очко — вылупившегося цыплёнка; но если в этот момент из окна выглядывал заяц, штраф ополовинивался, и картинка начинала мигать. На отметках 200 и 500 яиц штрафы обнулялись, а три штрафа означали моментальный геймовер. После 999 очков счётчик обнулялся, скорость становилась предельной, а в «рекордах» на веки вечные застывало число 999.
Веселые футболисты с участием Микки Мауса. Источник.

Сложностей было две: в «Игре А» яйца катились одновременно только по трём лоткам (и какой именно лоток «отдыхает», зависело от числа штрафов), в «Игре Б» — по всем четырём. А ещё устройство работало как настольные часы с будильником: откидная металлическая ножка превращала его в этакую фоторамку, в режиме заставки волк ловил яйца сам, а по сигналу будильника заяц высовывался из окошка и звонил в колокольчик.
Главный миф советских дворов заключался в байке, что, якобы, как только «наберёшь тыщу очков» — покажут мультфильм. Вариации были щедрыми — от призовой мелодии до полноценной серии «Ну, погоди!». Разумеется, технически это было невозможно: сегментный жидкокристаллический экран физически не способен нарисовать ничего, кроме заранее напечатанных на плёнке фигурок. Но верили в это истово, и рекорды ставили именно ради несуществующего мультика. Добил ли кто-то до 999?
Охота на уток. Источник.

Но не волком единым жила чудная японо-советская линейка. Были в ней и «Тайны океана», и «Весёлый повар», и «Охота», и «Разведчики космоса», и дико хитовый «Автослалом», а также полюбившийся многим «Кот-рыболов», и многие-многие другие.
Эра серьёзных машин
Что касается мировой известности, то советской школе игростроя её принесли не столько аркады с русско-сказочных тонах, сколько классика всех времён — шахматы. И произошло это за десять лет до прихода «Тетриса».
Программу «Каисса» создали в Институте теоретической и экспериментальной физики — над ней работали Георгий Адельсон-Вельский, Владимир Арлазаров, Михаил Донской и Александр Усков. Имя взяли у вымышленной богини шахмат из поэмы английского филолога и востоковеда Уильяма Джонса «Каисса, или Игра в шахматы», написанной в 1763 году.
Владимир Арлазаров и Михаил Донской , чемпионат по шахматам в автрийском Линце, 1977 год. Источник: архив Smart Engines.

По сюжету поэмы воинственный Марс влюблён в нимфу Каиссу и добивается её взаимности с помощью бога развлечений Эвфрона, который превращает войну в бескровную игру, где решающее значение имеет острота ума. Сюжет не имеет римского или эллинского первоисточника, так как в античном мире шахматы знать не могли в принципе — их прообраз, индийская игра чатуранга, появился только в VI–VII веках нашей эры.
Ещё её предшественница в 1966–1967 годах выиграла телеграфный матч у американской программы Котока — Маккарти со счётом 3:1, а в 1974-м сама «Каисса» выиграла первый чемпионат мира среди шахматных программ в Стокгольме, пройдя турнир без единого поражения. Некоторая ирония судьбы заключалась в том, что советская программа играла на английской машине ICL System 4/70, так как собственной, с достаточной мощностью, под рукой не оказалось, увы.
Вторая легенда, не теряющая славы и по сей день, родилась в 1984 году в Вычислительном центре Академии наук СССР. Алексей Пажитнов написал «Тетрис» на мини-ЭВМ «Электроника-60» и назвал игру, соединив «тетрамино» (фигуры из четырёх квадратов, которыми он увлекался) с теннисом, своим любимым видом спорта. Графики у «Электроники-60» не было вовсе, так что первые «кубики» собирались из текстовых символов.
Алексей Пажитнов. Источник.

Тетрис на текстовом “движке”. Источник.

На персональные компьютеры игру перенёс школьник Вадим Герасимов, которому тогда было шестнадцать. Дмитрий Павловский помогал с доработкой. Дальше началась самая запутанная юридическая история в индустрии, с некоторыми оттенками триллера. Права формально принадлежали государству в лице внешнеторгового объединения «Элорг», и вокруг них схлестнулись сразу несколько издателей.
Пажитнов в тандеме с Вадимом Герасимовым сделал улучшенную, цветную версию Тетриса. Источник.

Решающим стал приезд в Москву Хэнка Роджерса — геймдева и издателя, заприметившего «Тетрис» на выставке Consumer Electronics Show в Вегасе в январе 1988 года. Именно благодаря этому событию «Тетрис» оказался в комплекте с Nintendo Game Boy и разошёлся десятками миллионов копий. Сам автор не получал отчислений до середины 90-х, когда наконец смог вернуть себе права и основать вместе с Роджерсом The Tetris Company. Позже Пажитнов вместе с Андреем Снеговым сделал трёхмерное развитие идеи под названием Welltris, где фигуры падают в «колодец».
Хэнк Роджерс и Алексей Пажитнов в Москве. Источник.

Алая звезда “Агата”
Персональный компьютер «Агат» проектировали в 1981–1983 годах, серийно выпускали с 1984-го и до 1993-го. А из школ он уходил ещё медленнее: известно, что отдельные машины работали в «классах с компами» даже в начале 2000-х. Архитектурно он был частично совместим с Apple II, то есть опирался на 8-битный процессор с тактовой частотой около мегагерца и десятки килобайт памяти.
Звезда компьютерных классов ЭВМ “Агат”. Источник.

Именно массовость сделала «Агат», если так можно сказать, одной из колыбелек советского геймдева. Писали под него многое и многие — студенты, инженеры, инициативные учителя новой школьной дисциплины по имени «информатика» и даже особенно сообразительные школьники.
Одни портировали чужое, например Karateka Джордана Мекнера с Apple II. Другие придумывали своё. Автор «Бабы-Яги» описывал свой визионерский замысел так: «На вертолёте МИ-8 против нечистой силы из русских народных сказок.» Впрочем, это звучит как Cobra Command от Data East, просто с восточнославянским фольклорным колоритом.
Karateka. Источник.

Вот лишь самые заметные имена из агатовской библиотеки:
«Анацефал» Михаила Лёвина (1984) — шахматная программа, по-настоящему сильная для своего железа: она обыгрывала коммерческие программы для 8- и 16-битных машин почти одной левой и с завязанными глазами. Интерфейс напоминал американский Sargon, но алгоритм был полностью оригинальным. В названии, видимо, зашифрован чёрный инженерный юмор, ведь «анэнцефал» буквально означает «безмозглый».
Анацефал. Источник.

Xonix Александра Голова (1986) — аркада о захвате территории, выросшая из идеи аркадного Qix, где нужно отвоёвывать зоны игрового поля. На «Агате» она работала в текстовом режиме: захваченная земля состояла из букв «Ш», а враги выглядели как «О» и пустая клетка.
Xonix. Источник.

Fighter Игоря Новосёлова (1988) — стремительная «леталка-стрелялка». Корабль автор сначала нарисовал от руки по клеточкам в тетради, потом перенёс в память машины и там уже дорисовал фазы анимации. Друг разработчика, Владимир Выходцев, придумал алгоритм случайной генерации горных склонов — а поскольку расчёт занимал заметное время, его изящно оправдали сюжетным нюансом: корабль, дескать, «заправляется», подождать надо, уважаемые.
Fighter. Источник.

«Станок» коллектива с неожиданным именем ShPaNa (конец 1980-х) — впрочем, в нём были зашифрованы фамилии участников: Шарапова, Павлова и Навроцкого. Это был гибрид игры и производственного тренажёра, где нужно было работать на токарном станке четырьмя резцами и выточить деталь по чертежу. Отрезанный кусок заготовки с анимацией падает вниз, а ошибки не прощались вовсе! Если снял лишнего, деталь уходила в брак, токарь-растяпа начинал смену заново и премии за квартал было не видать.
Станок от ShPaNa. Источник.

Bolo Александра Петрова (1988) — порт игры с Apple II, вдохновлённой циклом Кита Лаумера о разумных танках. Шесть вражеских баз в лабиринте, который заново генерируется при каждом запуске, ограниченное топливо и смертельные столкновения. Особый шик — игра вдвоём на пультах с крутилками: один ведёт машину, второй стреляет, и оба чувствуют себя экипажем тачанки.
Bolo. Источник.

Pusher Романа Бадера (начало 1990-х) — советская инкарнация японского Sokoban, придуманного Хироюки Имабаяси в начале 1980-х. В игре кладовщик расставляет ящики по местам, умея только толкать их, да и то по одному. У этой же головоломки был и южный родственник — Kurtan, модификация для IBM PC, которой Реваз Месаркишвили придал отчётливый грузинский колорит.
Pusher. Источник..

Игра в перестройку
На закате СССР появились игры, которые волей-неволей несли на себе отпечаток эпохи. Perestroika (1990) Никиты Скрипкина — будущего основателя студии Nikita — предлагала игроку влезть в шкуру демократа, прыгающего по новым законам и постановлениям, которые в мгновение ока испарялись под ногами. Визуально это был этакий симулятор прыгающей по кувшинкам жабки, а по сути игру можно считать скорее политической метафорой своего времени, при чем довольно меткой.
Эпичный стартовый экран. Источник.

Геймплей.

Главным же международным хитом после «Тетриса» стала 7 Colors, известная в России как «Филлер», — творение московской студии Gamos (1991). Два игрока захватывают поле цветами радуги, на каждом ходу перекрашивая всю свою область в выбранный оттенок; побеждает тот, кто отхватит больше половины поля. Игра вышла под MS-DOS, добралась до Amiga и японских NEC PC-9801, разошлась по Западу и породила бесчисленные клоны.
Редкий случай: разработчик пережил распад страны и продолжил делать игры, так как именно Gamos подарила миру ещё и другую игру с цветами в геймплее под названием Color Lines. При чем на родине она осталось незамеченной и было проданоа что-то в районе 150-300 официальных копий. Зарубежом же дистрибуцией занималась компания Namco. По касательной Color Lines также пересеклась с политикой: в одной сатирической передаче с участием кукол, в нее играла кукла Ельцина
Color Lines. Источник.

Если смотреть на всё это сегодня, поражает не техника, а соотношение ресурсов и результата. Восьмибитный процессор на мегагерце, десятки килобайт памяти, четыре цвета и пищалка вместо звуковой карты — ни детализированной графики, ни эффектов, ни музыки в привычном смысле. И всё равно от этих игр невозможно было оторваться.
Кстати, очень часто именно в этом и был воспитательный смысл: в школьном компьютерном классе «поиграть» давали в конце урока и только тем, кто решил задачу. Для целого поколения доступ к игре был не просто «развлекухой», но наградою заветной. И, возможно, самым действенным стимулом разобраться наконец, как работает цикл for.

Комментарии 0