Всем привет! На связи Никита Ефремов, старший консультант по информационной безопасности из «Инфосистемы Джет».

Представьте ситуацию: DLP-система (Data Loss Prevention, система предотвращения утечек информации) фиксирует, как менеджер незадолго до ухода из компании отправляет клиентскую базу на личную почту. Служба безопасности проводит расследование, кадры готовят приказ, менеджера увольняют за разглашение коммерческой тайны. А уже через полгода суд восстанавливает его на работе и взыскивает с компании средний заработок за вынужденный прогул и компенсацию морального вреда. Перехват при этом никто не оспаривал. Суд разбирал режим коммерческой тайны, подписи работника, сроки и текст приказа.

Мы внедряем средства защиты и оказываем консультации в области защиты конфиденциальной информации уже больше 30 лет, и многие наши заказчики могут рассказать похожую историю из своей практики. В статье разберём реальные судебные дела последних лет и покажем, из-за каких ошибок работодатели проигрывают такие споры, несмотря на материалы DLP-систем, и что нужно сделать, чтобы зафиксированный системой инцидент дожил до решения суда в статусе доказательства. Для начала о том, почему за последние два года правовая часть проекта из факультатива превратилась в обязательную программу.

Ставки выросли

Ещё недавно цена вопроса была скромной. Штраф юридическому лицу за утечку персональных данных (ПДн) по ст. 13.11 КоАП РФ измерялся десятками, максимум сотнями тысяч рублей. С 30 мая 2025 года за утечку грозят миллионные штрафы, а за повторные утечки — штрафы считают от выручки (Федеральный закон от 30 ноября 2024 года № 420-ФЗ):

  • первая утечка ПДн — от 3 до 15 млн рублей в зависимости от числа субъектов (нижний порог — 1 000 субъектов или 10 000 идентификаторов); за специальные категории ПДн (например, сведения о здоровье, политических и религиозных взглядах) — 10–15 млн, за биометрию — 15–20 млн независимо от объёма;

  • повторная — от 1 до 3% годовой выручки, не менее 20 млн (за специальные категории и биометрию — 25 млн) и до 500 млн рублей;

  • неуведомление Роскомнадзора об утечке ПДн или опоздание с уведомлением — отдельный состав, 1–3 млн рублей. Об инциденте нужно сообщить в течение 24 часов, о результатах расследования — в течение 72 часов, оба срока считаются с момента выявления утечки (ч. 3.1 ст. 21 Федерального закона от 27 июля 2006 года № 152-ФЗ «О персональных данных»).

Утечка ниже порога, если в ней нет специальных категорий и биометрии, подпадает под общую ч. 1 ст. 13.11 КоАП РФ, и штраф по ней тоже вырос до 150–300 тысяч рублей.

Параллельно появилась уголовная ответственность за незаконный оборот компьютерной информации с ПДн (ст. 272.1 УК РФ, с 11 декабря 2024 года). За него грозит до 4 лет лишения свободы, а за трансграничную передачу — до 8 лет.

Для DLP это меняет постановку задачи. Раньше система была инструментом «поймать и наказать», а теперь она ещё и помогает оператору ПДн выполнить его обязанности, если данные утекли через работников: быстро увидеть факт, объём и канал утечки, уложиться в 24 часа и показать регулятору принятые меры. От того, как оператор справится с этими задачами, зависит и размер санкции. В обоих случаях собранные системой доказательства должны иметь юридическую силу.

Что оценивает суд

Любое доказательство суд проверяет на относимость (связано ли с делом), допустимость (законно ли получено) и достоверность (можно ли ему верить). Доказательства, полученные с нарушением закона, юридической силы не имеют (ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, ч. 2 ст. 55 ГПК РФ).

Отчёт DLP сам по себе не проходит ни один из этих фильтров автоматически. Суд признает его недопустимым, если контроль вёлся без правовых оснований, и недостоверным, если работодатель не доказал, что данные не подделаны и что за клавиатурой сидел именно этот человек. Причём акты и служебные записки, которые работодатель составил сам, суды часто оценивают критически, ведь в споре он заинтересованная сторона. Нередко до оценки доказательств дело не доходит. Суд приходит к выводу, что разглашения не было, сведения не охранялись или работник не знал о запрете.

Ошибка 1: копирование приняли за разглашение

Разглашение по Федеральному закону от 29 июля 2004 года № 98-ФЗ «О коммерческой тайне» — это действие, в результате которого информация стала известна третьим лицам (п. 9 ст. 3 закона № 98-ФЗ). Допустим, работник скопировал файлы на флешку, DLP зафиксировала событие, и работодатель уволил его «за разглашение». Но сведения пока никому не «стали известны». Ещё в 2011 году Мосгорсуд указал, что сам факт копирования на флешку, без доказательств передачи кому-либо, разглашением не является (определение от 12 декабря 2011 года № 4г/8-10961/2011). В том деле работница даже унесла флешку домой и перенесла файлы на домашний компьютер. Пока сведения остаются у работника и никому не переданы, разглашения нет, а значит, нет и основания для увольнения за разглашение (пп. «в» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ).

То же касается флешки в ящике стола и даже флешки, с которой работника остановили у выхода из здания. В 2018 году Новгородский областной суд согласился с районным судом, что такое увольнение незаконно, потому что доказательств, что сведения стали известны третьим лицам, не было (апелляционное определение от 25 июля 2018 года № 33-1732/2018). Разглашением вынос носителя не считается. За него можно объявить выговор как за нарушение порядка обращения с носителями, если этот порядок закреплён в локальных нормативных актах (ЛНА) и доведён под подпись.

С пересылкой в личную почту, облако или мессенджер ситуация другая. Если сведения охранялись и работник знал, что отправлять их туда запрещено, суды признают такую отправку разглашением, потому что работник нарушил запрет и вывел данные из-под контроля компании. Доказывать, что их кто-то прочитал, в этом случае не нужно (подробнее в «Ошибке 2»).

Поэтому копирование и печать дают работодателю повод заблокировать канал, изъять носитель и разобраться в ситуации. Увольнение за разглашение суды поддерживают, когда охраняемые сведения ушли на внешний адрес, в облако или мессенджер, и работник знал о запрете.

Ошибка 2: считать почтовый сервис третьим лицом

Самое цитируемое дело в теме корпоративного контроля — Постановление Конституционного Суда (КС) от 26 октября 2017 года № 25-П, «дело Сушкова». Александр Сушков, директор департамента договорно-правовой работы «Стройтрансгаза», переслал со служебного ящика на личный адрес на mail.ru служебные документы и персональные данные коллег. Служба корпоративной защиты пересылку зафиксировала, работодатель уволил его за разглашение (пп. «в» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ), суды всех инстанций увольнение поддержали, и жалоба дошла до Конституционного Суда.

До 2017 года суды охотно считали, что раз письмо попало на серверы почтового сервиса, который по пользовательскому соглашению получает права на контент, значит, информация стала известна третьему лицу. В одном деле 2010 года суд так и написал, что информация «стала доступна третьему лицу», то есть почтовому сервису (определение Московского областного суда от 16 сентября 2010 года № 33-18051). КС этот довод отверг. Почтовый сервис только хранит и доставляет письма, а читать их и распоряжаться ими не вправе. Поэтому сам факт того, что письмо лежит на его серверах, разглашением не считается. КС постановил пересмотреть решения по делу Сушкова.

Но пересылку на личную почту КС не разрешил. Он указал, что если работодатель принял меры по защите информации и довёл до работника прямой запрет пересылки на личную почту, то такую пересылку можно считать нарушением прав обладателя информации независимо от того, прочитал ли письмо кто-то третий. Иначе говоря, работник уже самой пересылкой выводит сведения из-под контроля компании. После пересылки компания теряет контроль над сведениями и уже не знает, кто их увидит и куда они попадут дальше. Наказание за такую пересылку, как отметил КС, определяет трудовое законодательство.

Поэтому одного факта «ушло на personal@mail.ru» для увольнения мало, и суд проверит ещё два условия. Первое условие в том, что сведения охраняются законом. Для коммерческой тайны это значит, что введён режим коммерческой тайны по ст. 10 98-ФЗ. Персональные данные коллег охраняет сам 152-ФЗ, независимо от ЛНА. Второе условие в том, что работник узнал эти сведения по работе и под подпись обязался их не разглашать. Это условие действует и для ПДн коллег. 152-ФЗ отдельного обязательства не требует, но для увольнения за разглашение ПДн работодатель должен доказать, что работник взял на себя такую обязанность (п. 43 постановления Пленума Верховного Суда от 17 марта 2004 года № 2). Подойдёт пункт трудового договора, должностной инструкции или отдельное обязательство.

Кроме этих двух условий, суд смотрит, был ли прямой запрет пересылки на личные адреса. КС говорил именно о доведённом до работника запрете, и с ним позиция работодателя самая сильная. Без отдельного запрета суд может счесть достаточным положение о коммерческой тайне, если в нём сказано, что сведения можно передавать только по корпоративным каналам. Поэтому многое зависит от того, что именно подписал работник и названы ли в документе запрещённые каналы (личные почта, мессенджеры и облака, внешние ИИ-сервисы).

Когда оба условия выполнены и запрет есть, суды и сегодня признают отправку на личный аккаунт разглашением и поддерживают увольнение. Только вместо ящика на mail.ru в делах теперь Telegram и личные облака.

  • 5 августа 2025 года, Восьмой кассационный суд (№ 88-10958/2025): законно уволен директор департамента управления рисками микрофинансовой компании, который переслал в личный Telegram финансовую стратегию и персональные данные работников. У работодателя были его подписи под соглашением о неразглашении и под положением о конфиденциальности, которое прямо запрещало пересылку на личную почту. Telegram суд приравнял к почте, потому что отправка на личный аккаунт в облачном сервисе создаёт условия для неконтролируемого распространения. Поэтому доказывать, что файлы кто-то прочитал, не нужно.

  • 15 июня 2026 года, Третий кассационный суд (№ 88-10469/2026): законно уволен работник, который выгрузил технологические и финансовые сведения в личное облако и отправил себе на почту, хотя ещё при приёме на работу ознакомился с запретом пересылать коммерческую тайну даже на личный ящик.

Ошибка 3: режим коммерческой тайны существует только на словах

В конце 2021 года Восьмой кассационный суд оставил в силе восстановление работницы, уволенной за разглашение коммерческой тайны (определение от 16 декабря 2021 года № 88-22131/2021). Письма, из-за которых её уволили, не были промаркированы грифом, и суды решили, что режим коммерческой тайны на эти сведения не распространяется. К тому же работодатель принёс в суд новые редакции положения о коммерческой тайне и перечня сведений, а подпись работницы стояла только под старыми. Что там зафиксировал мониторинг, суду было уже неважно, потому что без грифа на письмах и без подписи под действующими документами уволить за разглашение коммерческой тайны нельзя (ст. 10 и ч. 1 ст. 11 98-ФЗ).

Гриф и подпись составляют лишь часть условий. Ст. 10 98-ФЗ перечисляет меры, без которых режим коммерческой тайны юридически не существует: перечень сведений, порядок обращения и контроль его соблюдения, учёт допущенных лиц, условия в договорах, гриф на носителях. Режим считается установленным только после того, как приняты все эти меры (ч. 2 ст. 10 98-ФЗ). А без режима сведения не являются коммерческой тайной даже с грифом на документе, и данные DLP об отправке не спасут увольнение за «разглашение». Персональные данные, банковская, врачебная и другие охраняемые законом тайны защищены и без режима коммерческой тайны, их охраняет сам закон. Но порядок работы с ними в компании всё равно нужно закрепить в ЛНА и довести до работников под подпись.

Довод работодателя «положение лежало в общей папке, все могли прочитать» в суде не работает. Если ознакомление шло через кадровый электронный документооборот (КЭДО), электронная подпись по ст. 22.1, 22.2 и 22.3 ТК РФ фиксирует, кто, когда и с какой редакцией документа ознакомился. После такого ознакомления работнику будет трудно сказать, что он не видел документа.

Ошибка 4: не доказали, что произошло и кто сидел за клавиатурой

Первые три ошибки касались правовой рамки: было ли разглашение, есть ли что охранять и знал ли работник о запрете. Дальше речь о достоверности самих данных. Работодатель приносит в суд выгрузку из DLP. Работник может ответить, что за компьютером сидел другой человек, или усомниться в самой выгрузке. Даже при безупречной рамке работодатель должен доказать, что зафиксированное действительно произошло и что сделал это именно тот человек, которого наказывают. Сама достоверность (третий из критериев суда, о которых шла речь выше) складывается из трёх условий, которые мы вывели из анализа практики.

Целостность. Работодатель должен показать, что выгрузку инцидента не редактировали. Это подтверждают хеш-суммы файлов, посчитанные в момент выгрузки, усиленная электронная подпись на отчётах, журналирование самих выгрузок.

Привязка к лицу. Событие в журнале привязано к учётной записи, и работодатель должен показать, кто именно под ней работал. Персональная аутентификация, запрет общих учётных записей (закреплённый в ЛНА), сопоставление времени события с присутствием работника. Если на весь отдел одна учётная запись, у работника появляется сильный довод «Это не я, у нас все под одним логином сидят». Опровергать его работодателю придётся журналом пропусков и записями камер. 

Тождество. Работодатель должен доказать, что ушли именно охраняемые сведения. Это подтверждают цифровые отпечатки эталонных документов, перечень коммерческой тайны, в котором эти сведения названы прямо, при необходимости — экспертиза содержимого.

Как выглядит доказательственная база, которая выдержала уголовный процесс, показывает дело об утечке данных клиентов Сбербанка (приговор Красногорского городского суда от 8 сентября 2020 года по делу № 1-222/2020). Начальник сектора продаж скопировал с файлового ресурса в закрытом сегменте сети 5,7 ГБ клиентских данных и упаковал их в зашифрованный архив из 187 частей с именами вида «мундиаль.mp4». Части по 30 МБ понадобились, чтобы передать архив из закрытого сегмента в общий через папку для обмена файлами, а файлы больше 30 МБ она не пропускала. Дальше он обошёл DLP через черновики Outlook, которые она тогда не проверяла. Он прикладывал части архива к письмам и оставлял их в черновиках, то есть использовал почтовый сервер как хранилище. Потом открыл тот же ящик на корпоративном ноутбуке и сохранил вложения на флешку. С флешки перенёс архив на домашний ноутбук, а базу продавал на теневой площадке по 5 рублей за строку.

Обвинение собрало доказательства из независимых источников. Система мониторинга событий (SIEM) зафиксировала, что выгрузка с файлового ресурса шла непрерывно 6 часов 45 минут. Журналы автоматизированных рабочих станций показали сборку архива, а журналы ноутбука и Sysmon — подключение флешки и копирование на неё. Совпадение хеш-сумм частей архива на автоматизированных рабочих станциях и корпоративном ноутбуке доказало, что везде один и тот же массив. Суд назначил 2 года 10 месяцев колонии-поселения по ч. 3 ст. 183 УК РФ (разглашение банковской тайны из корыстной заинтересованности) и удовлетворил иск банка на 25,9 млн рублей за вред деловой репутации.

В деле видны все три условия сразу: тождество доказано совпадением хеш-сумм, привязка к лицу подтверждена персональной учётной записью и журналами автоматизированных рабочих станций, а целостность проверила компьютерная экспертиза. Но из-за непокрытого канала (черновиков почты) утечку не остановили в моменте, и банку пришлось доказывать её постфактум дорогой форензикой.

В свежих мотивировках по трудовым спорам слова «DLP» вы почти не встретите, вместо него суды пишут «материалы служебного расследования», «журналы доступа», «сведения почтового сервера». В суд данные DLP обычно попадают через оформленное служебное расследование. Его проводит назначенная приказом комиссия, обычно из специалиста по информационной безопасности, кадровика и юриста. Акт комиссии с приложенными выгрузками, хешами и подписями весит в деле куда больше, чем отчёт из консоли, распечатанный в день суда. Такой акт суду труднее отвергнуть как односторонний.

Ошибка 5: считать саму DLP вне подозрений

В суде работник может оспорить и действия тех, кто собирал данные. Если оператор DLP технически мог отредактировать или подбросить инцидент, а журналирование его действий не велось, адвокат работника может заявить, что материалы сфабриковала служба безопасности. Ответить на такой довод работодателю помогут такие меры.

  • Ролевая модель с минимальными привилегиями операторов, где просмотр, выгрузка и изменение политик разведены по разным правам.

  • Неизменяемое журналирование действий операторов и регулярный аудит этих журналов подразделением, которое не администрирует DLP. 

  • Принцип «четырёх глаз» при выгрузке материалов для суда и изменении политик.

  • Готовность оператора выступить свидетелем и рассказать суду, как устроена самозащита системы, кто и как выгружал материалы.

Бремя доказывания подделки лежит на том, кто о ней заявил (ст. 56 ГПК РФ), но законность увольнения доказывает работодатель (п. 23 постановления Пленума № 2), поэтому ему придётся показать, что бесконтрольного доступа к данным не было ни у кого, включая собственную службу информационной безопасности (ИБ).

Ошибка 6: форензика идеальная, процедура нарушена

У дисциплинарного увольнения есть обязательная процедура и сроки. Если работодатель их нарушил, суд признает увольнение незаконным даже при безупречных доказательствах проступка. Статья 193 ТК РФ обязывает работодателя сначала запросить у работника письменное объяснение (на ответ у него два рабочих дня; если объяснения нет, составляют акт). С приказом о взыскании работника знакомят под подпись в течение трёх рабочих дней со дня издания. Применить взыскание работодатель должен не позднее месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни и отпуска работника, и не позднее шести месяцев со дня его совершения. Месяц отводится на весь процесс, от обнаружения до приказа. Днём обнаружения суд считает день, когда о проступке узнал любой руководитель, которому подчинён работник. Работодателю надёжнее вести отсчёт с даты, когда инцидент увидели в DLP, потому что спорить о том, кто и когда «обнаружил» проступок, дороже, чем уложиться в срок.

Если работодатель не запросил объяснение, не дождался его или пропустил сроки, суд признает увольнение незаконным. В 2023 году Первый кассационный суд согласился, что специалиста службы безопасности нефтяной компании уволили незаконно, потому что приказ об увольнении подписали 22 декабря 2021 года, а объяснение у него взяли только на следующий день (определение от 18 апреля 2023 года № 88-10070/2023). Суд проверяет и текст приказа. Из него должно быть понятно, какие сведения работник разгласил и на основании каких документов его наказали.

Суд в таких делах может даже не дойти до оценки данных DLP, потому что увольнение отменят по формальному основанию. Поэтому работодателю нужен алгоритм реагирования, расписанный и отработанный до первого инцидента (докладная записка, приказ о создании комиссии для служебного расследования, запрос письменных объяснений, акт по итогам расследования, приказ о дисциплинарном взыскании).

Ошибка 7: забыть про соразмерность

Работодатель считает, что за пересылку конфиденциальных документов на личную почту положено увольнение. Работник просит учесть, что это первый проступок за много лет. Часть 5 ст. 192 ТК РФ требует при выборе взыскания учитывать тяжесть проступка и обстоятельства его совершения, а Пленум Верховного Суда в п. 53 постановления № 2 добавляет к этому предшествующее поведение работника и его отношение к труду. В 2023 году Пятый кассационный суд оставил в силе восстановление работницы, уволенной за пересылку конфиденциальных документов на личную почту. Сам факт пересылки был доказан и не оспаривался, но работодатель не показал, что оценил тяжесть проступка, его последствия и многолетнюю безупречную работу сотрудницы (определение от 25 мая 2023 года № 88-4285/2023).

Поэтому суд ищет в акте служебного расследования и приказе оценку тяжести проступка. В ней должно быть сказано, что именно утекло, какие последствия наступили или могли наступить и как работник работал до этого. Если такой оценки нет, у суда будет готовое основание признать увольнение незаконным. Если ущерб реален и инцидент серьёзный, суд, скорее всего, признает увольнение соразмерным. Если же работник однажды переслал себе рабочий документ без последствий для компании, а до этого работал без нареканий, суд может решить, что достаточно было выговора.

Отдельно: негласный контроль

Работодатель хочет видеть всё, что уходит из компании. Работник считает свою переписку личной, даже если он открыл её с рабочего ноутбука. Если компания включает DLP, не предупредив работников, у неё появляются два риска.

  • Процессуальный: данные, собранные до того, как работник уведомлён о контроле, суд может признать недопустимыми доказательствами.

  • Уголовно-правовой: целенаправленный сбор содержимого личной переписки грозит ответственностью по ст. 137 и 138 УК РФ (нарушение неприкосновенности частной жизни и тайны переписки) оператору DLP, который её читает или копирует, и руководителю, который поставил ему задачу.

Первого риска не будет, если заранее уведомить работника под подпись, что корпоративные каналы контролируются. От второго защищает только согласие, то есть письменное разрешение на ознакомление с его сообщениями в этих каналах, — и тогда состава преступления по ст. 138 нет. В негласном режиме безопасник рискует больше инсайдера.

До скамьи подсудимых такие истории уже доходили. Начальница отдела ИБ регионального управления ФНС, по материалам дела, скопировала с автоматизированных рабочих станций работников переписку из внутриведомственного мессенджера, включая личную, и передала её руководству. Первый приговор: по ч. 3 ст. 272 и ч. 2 ст. 138 УК РФ, два года условно.

В 2023 году Девятый кассационный суд приговор отменил (постановление от 16 февраля 2023 года № 77-258/2023), среди прочего потому, что положение об отделе ИБ прямо наделяло её правом вести мониторинг информации в сетях и системах управления, а суды не объяснили, почему при таких полномочиях требовалось отдельное согласие работников. Но при новом рассмотрении её снова осудили, на те же два года условно, и апелляция оставила приговор в силе (апелляционное постановление суда Еврейской автономной области от 31 октября 2023 года № 22-541/2023). Суды указали, что без согласия самих работников доступ к их переписке возможен только по судебному решению, и положение об отделе этого не меняет. Мониторинг переписки без правовой рамки доводит конкретного специалиста до уголовного дела, и полномочия в ЛНА без согласия работников от него не защищают.

Работодатель вправе контролировать только корпоративные каналы и устройства, если заранее уведомил об этом работника под подпись. Для просмотра переписки в этих каналах нужно ещё письменное согласие работника. Личная почта, открытая с корпоративного ноутбука, тоже попадает в поле зрения DLP. Работодатель может зафиксировать, что корпоративный документ ушёл через личный ящик. Складывать в архив всю личную переписку «на всякий случай» он не вправе. Поэтому DLP настраивают на поиск защищаемых данных, например, по отпечаткам документов и перечню коммерческой тайны.

Во многих DLP-системах есть готовые политики, которые находят в переписке и файлах специальные категории ПДн (ст. 10 152-ФЗ). Включать их «по умолчанию» на всю переписку нельзя, иначе работодатель начнёт собирать сведения о здоровье, взглядах и убеждениях работников без законных оснований.

Если компания легитимно обрабатывает подобные данные, их правильнее защищать через отпечатки конкретных документов и баз. Тогда DLP поймает выгрузку такой базы, но не станет собирать из обычной переписки такие сведения о работниках. В архиве должны храниться только инциденты. Если сохранять всю переписку, специальные категории ПДн окажутся там и без тематических политик. Сам архив требует такой же защиты, как исходная база.

Что в итоге

Всё сказанное сводится к одному правилу. Суд оставит наказание в силе, только если запрет (а) написан, (б) доведён до работника под подпись и (в) технически контролируем. Кроме того, взыскание должно быть применено в срок и с оценкой тяжести проступка. Если хотя бы одного из этих условий нет, у работника есть основания оспорить увольнение.

DLP без правовой обвязки — дорогой генератор скриншотов. С обвязкой она становится инструментом, который выдерживает и трудовой спор, и уголовный процесс.

Отдельно стоит разобрать, как выстроить эту обвязку до первого инцидента: какие документы нужны, в каком порядке их вводить и как ознакомить с ними работников.

Спасибо, что дочитали! Сталкивались ли вы с DLP в суде как работник или как представитель работодателя? Или спорили о том, что работодателю разрешено контролировать? Расскажите в комментариях, разберём вместе.

Статья носит информационный характер и не заменяет юридическую экспертизу конкретной ситуации.