Начало 2026 года превратилось в настоящий парад знакомых персонажей: "Чебурашка 2" собрал более 6,2 млрд рублей, "Простоквашино" и "Буратино" - примерно по 2,4 млрд, а "Сказка о царе Салтане" преодолела двухмиллиардную отметку. Летом "Последний богатырь. Колобок" заработал свыше миллиарда. Но осенние "Морозко", "Чудо-Юдо" и "Сказка о потерянном времени" уже делили зрителей и сеансы. Возникает парадокс: сказочное кино богатеет, а обычной новой сказке становится теснее в прокате.

Как сказка стала главным российским блокбастером

Нынешняя волна начиналась не с "Чебурашки". В 2017 году "Последний богатырь" предложил отечественному семейному кино удачную формулу: обычный московский парень попадает в Белогорье, где Кощей, Баба-яга и богатыри живут в одной вселенной, а старые сказки превращаются в современное приключение. Затем появились продолжения, сериал "Последний богатырь. Наследие" и отдельный фильм о Колобке с бюджетом в миллиард рублей.

Анимационная серия "Три богатыря", существующая с 2004 года, давно действует по схожим правилам. Илья Муромец, Алеша Попович, Добрыня Никитич и конь Юлий уже не привязаны к одному сюжету: их можно отправлять в новые путешествия практически бесконечно. В свежем трейлере "Трех богатырей и гусей-лебедей" знакомые герои теперь спасают собственных детей. Герои растут вместе со зрителями.

Добрыня Никитич и цветы жизни.

Речь идет не просто о возвращении народного фольклора. Российские студии освоили принцип большого франшизного кино: знакомые персонажи, повторяемый мир, отдельные истории для второстепенных героев и возможность продолжать серию годами. Такой путь понятнее продюсеру, чем создание новых миров с нуля.

После 2022 года значение такого кино заметно выросло. Крупнейшие голливудские студии прекратили регулярный выпуск новинок в России, но кинотеатрам требовались зрелищные премьеры. Сказка оказалась удобным ответом: она подходит детям, не отпугивает родителей, позволяет использовать компьютерную графику и хорошо чувствует себя в школьные каникулы. На семейный фильм нередко покупают не один билет, а сразу несколько.

Почему продюсеры возвращают знакомых героев

У сказочного бума есть еще одна опора - память нескольких поколений. "Морозко" Александра Роу, "Буратино", "Простоквашино", пушкинские сказки и советские мультфильмы давно существуют не только как отдельные произведения, но и как общий культурный словарь. Зрителю не надо объяснять, кто такой Хоттабыч или почему встреча с Кощеем обещает неприятности. Название фильма уже работает как реклама.

Виктория Серикова и Мария Канунникова в фильме "Морозко".

Но новые картины не обязательно повторяют старые. В "Морозко" Эдуарда Бордукова, вышедшем 22 октября, Настенька и Марфуша действуют вместе, а не противопоставляются друг другу, как в знаменитой экранизации Роу. В "Чудо-Юдо" Серика Бейсеу сказочное существо может принимать разные облики и сопровождает девушку Отраду в поисках любви и собственной магии. Создатели используют знакомые имена как отправную точку для иных историй.

София Лопунова и Микита Воронов в фильме "Чудо-Юдо" (2026).

В этом и сила модели, и ее уязвимость. Из сказки можно сделать комедию, фэнтези, музыкальную картину или приключенческий фильм, а при успехе сразу задуматься о продолжении. Но если ставка делается прежде всего на известность названия, возникает соблазн считать сам факт узнавания достаточным художественным содержанием. Красивые спецэффекты и известные актеры не заменяют ни характеров, ни хорошего сценария.

К тому же советская киноклассика, с которой нынешние фильмы постоянно сравнивают, не просто переносила фольклор на экран. Роу и Птушко создавали запоминающиеся миры актерской игрой, декорациями, трюками и интонацией. Современные технологии дают режиссерам гораздо больше возможностей, но ставят неудобный вопрос: почему при таком богатстве инструментов индустрия чаще возвращается к уже знакомым героям, чем предлагает совершенно новых?

Не слишком ли много сказок?

Собственно, первые признаки усталости рынка можно увидеть в цифрах. По исследованию Cinemaplex, доля игровых сказок в общих сборах российских кинотеатров выросла примерно с 15% в 2024 году до 33% за январь-октябрь 2026-го. К 26 октября в прокат успели выйти 12 таких картин против пяти за весь 2024 год. Рост впечатляет, но его обеспечивают прежде всего новогодние хиты.

На премьеры 1 января в 2026 году пришлось 68% сборов игровых сказок. Вне праздников картина менее однозначна: среднее количество зрителей на сеансе снизилось с 19,3 в 2024 году до 16 в 2026-м. При этом число сеансов росло быстрее посещаемости. Сказок и показов все больше, но залы заполняются слабее. Данные за 2026 год пока неполные, а число сравниваемых фильмов невелико, поэтому говорить о неизбежном кризисе рано. Однако сигнал для прокатчиков очевиден: аудитория не бесконечна.

Особенно выразительно выглядело 22 октября. "Морозко", "Чудо-Юдо" и "Сказка о потерянном времени" вышли в один день, обращаясь примерно к одной и той же семейной аудитории. По итогам октября они собрали около 209 млн, 302 млн и 289 млн рублей соответственно. Сам жанр не провалился, но три премьеры вынуждены были конкурировать за сходные сеансы, рекламу и свободные выходные зрителей.

Алексей Маклаков в "Сказке о потерянном времени" (2026).

Есть и финансовая сторона, менее заметная за громкими сообщениями о миллиардных сборах. Касса фильма - не прибыль студии: деньги распределяются между кинотеатрами, прокатчиками и другими участниками, а производство и продвижение стоят дорого. Так, бюджет "Последнего богатыря. Колобка" оценивался в миллиард рублей, при том что сборы составили чуть более миллиарда. По одним сборам судить об окупаемости нельзя.

Здесь вспоминается ставка Голливуда на супергероев: чем успешнее жанр, тем больше ответвлений и продолжений. Но даже у знакомого героя есть предел зрительского внимания.

Останавливаться отечественная индустрия, впрочем, не собирается. На 1 января 2027 года запланированы "Хоттабыч", "Умка", продолжение "Волшебника Изумрудного города" и "Чебурашка 3". Для зрителя это обещает новые путешествия в знакомые миры. Для прокатчиков - еще более жесткую конкуренцию внутри семейного сегмента.

Роль Хоттабыча исполнил Федор Бондарчук.

Конечно, сам по себе возврат к фольклору не беда. Сказка пережила века именно потому, что умеет говорить с разными поколениями о страхе, взрослении, справедливости и надежде. Вопрос в том, сможет ли российское кино превратить ее из удобного набора узнаваемых имен в пространство для действительно новых историй.

Богатыри получили собственные вселенные, Колобок стал героем блокбастера, а персонажи детства обзавелись современными спецэффектами. Но кто из сегодняшних сказочных героев останется в памяти через тридцать или сорок лет? Российское кино уже доказало, что умеет превращать старые сказки в кассовые хиты. Теперь ему предстоит доказать нечто более сложное: что настоящее чудо - не только снова показать знакомую историю, но и придумать такую, которую однажды тоже захотят переснять.

Юрий Колокольников в фильме "Волшебник Изумрудного города. Великий и ужасный" (2026).