Весь код, дампы памяти и платы адаптеров из этой статьи лежат в репозитории на GitHub.

Прим. пер.: в оригинале 93 фотографии; здесь оставлена примерно половина. Любой снимок открывается в полном разрешении по клику, а полный фоторепортаж — в оригинале статьи.

Этот проект давно ждал своего часа: я начал его больше двух лет назад и забросил, когда в 2024 году основал компанию Euclyd. В эти выходные наконец нашлись время и желание его закончить, и вот мы здесь.

Вдохновение, если честно, идёт через ту же Euclyd: наш главный продукт, кремниевая система Craftwerk™, назван в честь одной из любимых групп электронной музыки — моей и нескольких коллег, немецкой Kraftwerk. На обложке их культового альбома 1981 года Computerwelt («Компьютерный мир»), который был саундтреком моих детских фантазий стать конструктором компьютеров, стоит терминал, задавший эстетику высокопроизводительных вычислений начала 80-х: Hazeltine 1420/1500 (снаружи эти две модели не отличить). Сравнение — на картинке выше.

Цель проекта — отремонтировать и восстановить Hazeltine 1420, чтобы работать с ним на моём одноплатном мини-компьютере Talos CR™ (видео). Talos тоже связан с историей Euclyd: именно он дал первый толчок к идее новой процессорной архитектуры для задач ИИ. По архитектуре у него с тем, что делает Euclyd, почти ничего общего, но в каком-то смысле это был первый, вдохновивший компанию прототип.

Исходное состояние

Как обычно, сфотографировать систему до разборки я забыл, но вот главное о том, в каком виде она ко мне попала. Корпус, хоть и грязный и с мелкими потёртостями, был в отличном состоянии.

С материнской платой всё было иначе. На ней много крупных электролитических конденсаторов, и почти наверняка большинство из них высохли и пропускали постоянный ток. Менять нужно было все.

Хуже другое: целиком отсутствовал один компонент — силовой транзистор в корпусе TO-3. Похоже, в какой-то момент машина стала донором запчастей, и для состояния электроники это ничего хорошего не предвещало. Забавно, что, вернувшись к проекту, я забыл про этот транзистор и умудрился не замечать бросающееся в глаза пустое посадочное место в верхней части платы. Позже это мне аукнулось, о чём расскажу ниже.

Питание давали четыре линейных стабилизатора — два 7805, один 7912 и один 7815. Они сильно греются, а активного охлаждения в корпусе нет. Ради долговечности я решил заменить 7805 на импульсные DC-DC-преобразователи, которые почти не греются. Ещё я собирался поменять все танталовые конденсаторы: после нескольких десятилетий простоя при первом включении они нередко хлопают, как попкорн.

Два диодных моста выглядели целыми, но под одним из них на плате остались следы подгорания, так что их я тоже решил заменить.

Ещё три компонента я записал в подозрительные: два ПЗУ, работающих знакогенераторами, и строчный выходной транзистор. Все три видны на фото ниже. Беспокоили они потому, что работают на пределе всё время, пока на экране есть изображение, сильно нагреваются и стоят на радиаторах. А нагрев — враг номер один для долговечности электронных компонентов.

Два ПЗУ были для проекта отложенным смертным приговором. Если не удастся считать их содержимое, взять битовые карты символов будет почти, почти негде: в ПЗУ зашиты фирменные шрифты Hazeltine. Эти микросхемы регулярно выходят из строя, потому что работают горячими, так что мне нужен был способ заменить их, когда они откажут. Сложнее всего то, что это не просто ПЗУ: внутри ещё и обвязочная логика — счётчики, сдвиговые регистры, триггеры и прочее, — которая превращает описания символов в поток пикселей. Последний раз такие детали выпускали несколько десятилетий назад, и единственный реальный способ заменить их сегодня — разобрать другой Hazeltine 1420/1500, на что я категорически не готов. Значит, единственный шанс сделать проект жизнеспособным в долгую — сначала считать их содержимое, а потом самому спроектировать замену.

Последним подозрительным местом были панельки под двумя EPROM с прошивкой микроконтроллера P8049. Грязные, да ещё и с односторонним контактом, а такие стабильно дают перемежающийся контакт и заставляют ремонтника гоняться за призраками.

Осмотр обратной стороны платы подтвердил, что диодные мосты её всё-таки подпалили…

…поэтому я заменил их, а заодно и все четыре линейных стабилизатора (надёжные и стабильные шины питания — первый приоритет при реставрации компьютера: проблема, затаившаяся там, может спалить всю машину одним щелчком выключателя). Оба 7805 я заменил импульсными DC-DC-преобразователями Traco Power, а для двух других оставил линейную стабилизацию: шины −12 и +15 В обычно потребляют совсем немного. К этому решению ещё пришлось вернуться.

Замена конденсаторов и строчный транзистор

Вот плата после замены конденсаторов, диодных мостов и стабилизаторов:

Эта реставрация не музейная — терминал будет работать в ретро-уголке Euclyd, — так что сохранять аутентичный исторический вид платы мне было не нужно. Поэтому в нескольких местах я поставил радиальные конденсаторы вместо аксиальных: их проще достать, и допустимые параметры у них часто выше. Каплей термоклея рядом я закрепил их на месте, а на выводы надел термоусадку, чтобы ничего не закоротить с дорожками под ними.

К этому моменту я уже напрочь забыл, что с платы пропал целый транзистор. Зато не забыл выпаять и проверить строчный транзистор французского производства: в системах с ЭЛТ он обычно работает тяжелее всех.

Так и есть — пробит насквозь:

А вот как должен прозваниваться исправный:

Я заменил его на современный «аналог» (не учтя минимальный ток базы нового транзистора по сравнению с оригинальным, из-за чего позже пришлось поломать голову). Заодно поменял каптоновую прокладку под радиатором, обновил термопасту и даже поставил радиатор повыше. Это последнее решение тоже потом аукнулось.

Конечно, возникал вопрос: не убило ли строчный транзистор что-то ещё? Если да, его замена проблему не решит: исходная причина со временем убьёт и новый. Часто виноват маленький конденсатор обратного хода, который обычно стоит рядом с транзистором. Он подключён между коллектором и эмиттером транзистора (иногда параллельно отклоняющей системе или ТВС) и задаёт длительность импульса обратного хода. Если он обрывается или теряет ёмкость, импульс сужается, а напряжение на коллекторе подскакивает намного выше — достаточно, чтобы пробить транзистор. Вот потенциальный виновник:

Я выпаял его, проверил отдельно — и да, он сильно ушёл от номинала. Поставил современный, более надёжный конденсатор на большее напряжение, хотя механически он встал немного неуклюже (повторюсь, компьютер не для музея, так что внешний вид платы не важен — уж точно куда меньше, чем надёжность и живучесть).

Мёртвая EPROM и прошивка с Bitsavers

К этому моменту стало ясно, что машина безнадёжная, с кучей неисправностей, — наверное, поэтому её когда-то списали и пустили на запчасти. Я понимал, что до первого включения нужно проверить как можно больше деталей. Поэтому перешёл к цифровой части платы и начал с микросхем в панельках. Сначала вынул EPROM и проверил, читаются ли они. Уже неудивительно, что одна из них (правая на фото ниже) не читалась вовсе.

Программатор жаловался на отсутствие контакта с выводом 21 (см. фото ниже). Я попробовал ещё два программатора, и все три показали одно и то же. Подозреваю, что тонкая золотая проволочка, соединяющая кристалл с выводом 21, отвалилась или перегорела от нагрева. Но окошко у EPROM было матовым, так что подтвердить это я не смог. В любом случае микросхему пришлось списать: прочитать её я не мог. К счастью, на Bitsavers нашлись дампы EPROM другого экземпляра 1420. Код второй EPROM отличался от моей (другая версия прошивки), так что для согласованности пришлось менять обе. Заодно я заменил их отвратительные панельки с односторонним контактом на новые позолоченные цанговые.

Старые панельки удалось снять, не повредив дорожки, и это позволило задокументировать соединения под ними — так началась частичная обратная разработка платы (схем 1420 я в интернете не нашёл, так что весь проект держался на реверс-инжиниринге):

На замену я взял новые старые (new old stock) EPROM 2716 производства ST и записал в них код с Bitsavers (плюс один небольшой собственный патч: клавиша «+» на цифровом блоке регистрировалась как пробел). Эти микросхемы, по-моему, одни из самых красивых деталей, какие только производила электроника. Вот мой запас:

А вот запрограммированные новые микросхемы в новых позолоченных цанговых панельках (окошки, увы, пришлось заклеить наклейкой: ультрафиолет может стереть прошивку):

Напоследок я заменил светодиод питания: от мультиметра в режиме проверки диодов он едва светился. Со временем они устают, так что поставил свежий.

После всего этого плата была готова впервые за десятилетия получить электроны:

Карта трансформаторов, ТВС и отклоняющей системы

Но сначала пришлось заменить сетевой шнур (он не соответствовал нынешним требованиям безопасности), обслужить шасси и разъёмы, а также проверить схему обмоток и вторичные напряжения силового трансформатора.

Если вам когда-нибудь попадётся Hazeltine 1420, вот моя карта цветов проводов и напряжений (измерено на этом экземпляре, вторичные обмотки без нагрузки).

Первичная обмотка: пять выводов — отводы на 100 / 115 / 220 / 240 В плюс общий (международная модель); используются два. Вторичная: пять выводов на материнскую плату, две обмотки.

Вторичная обмотка №1: красный — коричневый, 10,2 В переменного тока. Она питает:

  • первый диодный мост, который даёт…

  • …сырое входное напряжение для двух стабилизаторов +5 В.

Вторичная обмотка №2: оранжевый — жёлтый — зелёный, со средней точкой, 37,9 В переменного тока между крайними выводами (по 18,9 В на половину).

  • Жёлтый (средняя точка) — общий провод схемы.

  • Она питает второй диодный мост между оранжевым и зелёным: двуполярное питание примерно +26 В и −26 В относительно общего.

  • +26 В через последовательный резистор 27 Ом 0,25 Вт питает стабилизатор +15 В. Шина +15 В питает строчный выходной каскад (питание B+ строчного транзистора через первичку ТВС), строчный драйвер, накал ЭЛТ (через стабилитрон на 3 В и резистор 18 Ом) и микросхему кадровой развёртки TDA 1170 (через резистор 1 Ом и диод).

  • −26 В — отрицательная шина для остальной аналоговой части.

Чтобы проверить систему в сборе с открытым корпусом, пришлось обойти защитный выключатель, который отключает питание, если верхняя крышка не на месте. Я зафиксировал его в замкнутом положении алюминиевым скотчем.

Строчный трансформатор (ТВС) и жгут ЭЛТ (включая разъём на горловине и обмотки отклоняющей системы) закреплены на верхней части корпуса. Вот моя карта обмоток ТВС и отклоняющей системы (измерено на этом экземпляре с отключёнными деталями).

ТВС IDT0702166-1 (294-8132): пять выводов плюс анодный провод с колпачком и провод заземления.

  • Красный — оранжевый: 0,7 Ом, изолирован от остальных выводов. Это первичная обмотка. Оранжевый — конец B+: он приходит на узел +15 В/B+ на плате (узел с резистором 1 Ом от шины, первичкой трансформатора драйвера и диодом питания TDA 1170). Красный — коллекторный конец: идёт на коллектор строчного транзистора и несёт импульс обратного хода около 200 В.

  • Чёрный — жёлтый — синий: одна обмотка с отводом, чёрный на землю шасси; чёрный — жёлтый 0,9 Ом, жёлтый — синий 2,4 Ом, чёрный — синий 3,0 Ом. Заземлённая группа: вспомогательная обмотка / возврат высокого напряжения.

  • Анодный провод: обрыв относительно всех выводов и сердечника (внутри высоковольтный выпрямитель; это нормально).

  • Между двумя группами и от любого вывода до сердечника проводимости нет.

(Прим. пер.: в оригинале в конце этого списка по ошибке повторены три строки про отклоняющую систему; они приведены ниже на своём месте.)

Отклоняющая система: четыре вывода.

  • Зелёный — белый: 0,6 Ом, строчная обмотка. Зелёный идёт на выходную цепь строчной развёртки на плате (узел с регулятором линейности строк — катушкой, зашунтированной демпфирующим резистором 150 Ом, со стороны коллектора строчного транзистора).

  • Красный — коричневый: 3,3 Ом, кадровая обмотка, её питает микросхема кадровой развёртки TDA 1170.

  • Между двумя обмотками и от любой из них до шасси проводимости нет.

ЭЛТ: накал 18,2 Ом в холодном состоянии (тип на 12 В), остальные соседние выводы цоколя в обрыве.

Делюсь этим на случай, если и вам из-за отсутствия схем в сети придётся разбирать эту систему.

Последним шагом перед сборкой я почистил горловину ЭЛТ и разъёмы и нанёс свежую диэлектрическую смазку на анодный колпачок: получить разряд при работе рядом с ~13 кВ не хотелось.

Первое включение: сгоревший резистор

Когда всё было минимально размечено и обслужено, я перешёл к первой проверке в сборе. И сразу заметил, что при закрытом корпусе заземляющая пружина вокруг ЭЛТ касается радиатора строчного транзистора — из-за того, что я поставил радиатор повыше. А радиатор соединён с коллектором транзистора, так что это было бы прямое короткое замыкание. Поэтому, прежде чем продолжать, пришлось вернуть оригинальный низкий радиатор, выбранный Hazeltine не просто так.

Наконец всё было подключено:

Увы, изображения не было: не светился даже накал ЭЛТ, то есть питание на него не приходило. Последовательный резистор 27 Ом 0,25 Вт, питающий 7815, буквально сгорел дотла. Он просто не пропускал достаточно тока к 7815, и шина 15 В проседала. Это, в свою очередь, объясняет, почему не светился накал и не появлялось изображение. Вопрос, конечно, был в том, почему 7815 вообще нужен такой входной ток, если замыкания на землю нет?

Сначала я рассудил так: TDA 1170 питается от колебаний ТВС через сглаживающий конденсатор и последовательный диод. Шина 15 В тогда нужна только для запуска этих колебаний, а питать TDA 1170 она не должна. Но если колебания не запускаются, TDA 1170 перегружает шину 15 В (от 7815) — и последовательный резистор 27 Ом сгорает.

Строчные колебания задаёт контроллер ЭЛТ DP8350N в цифровой части платы. Теоретически его отказ мог объяснить проблему. Поэтому я проверил, приходит ли на него сигнал от кварцевого генератора, — приходил:

Затем я проверил каждое звено цепочки до управляющего сигнала, который уходит на транзистор строчного драйвера с нужной частотой 15,6 кГц, и всё работало как по учебнику:

Решающая проверка, конечно, — сами строчные колебания на коллекторе (корпусе) строчного транзистора. Они тоже были как по учебнику:

Вот тебе и теория… По-видимому, TDA 1170 всё-таки питается напрямую от шины 15 В, которую формирует 7815. Но когда я измерил общий ток этой шины, подав питание прямо в неё с лабораторного блока, выяснилось, что он выходит за допустимые для 7815 пределы. Важнее другое: 7815 пытался потребить больше тока, чем пропускал последовательный резистор 27 Ом 0,25 Вт, из-за чего шина проседала (что и происходило). А тот ток, который резистор всё же пропускал, сжигал его за несколько секунд (что и происходило). Как же эта машина вообще могла работать?

И тут меня осенило: пропавший силовой транзистор TO-3 на пустом посадочном месте! Конечно, это был проходной транзистор, усиливающий ток 7815: PNP, эмиттер на сырой шине +26 В от выпрямителя, база на входе 7815, коллектор (корпус) на шине +15 В, а резистор 27 Ом между базой и эмиттером (всё это я проверил прямо на плате). Как только стабилизатор потреблял больше примерно 26 мА, PNP открывался и брал на себя остальной ток шины (примерно 0,8 А: строчный каскад, драйвер, накал, микросхема кадровой развёртки), рассеивая около 9 Вт на радиаторе, а 7815 лишь задавал напряжение. Без транзистора весь ток шёл через резистор 27 Ом — он сгорал, и шина проседала.

Можно было вернуть пропавший транзистор (подобрать подходящий по рабочим параметрам несложно), но был вариант получше, доступный именно потому, что реставрация не музейная. Вместо линейного 7815 я мог поставить намного более экономичный импульсный DC-DC-преобразователь, который сам выдаст нужный ток в шину 15 В и даже не будет сильно греться. Правда, входного тока ему нужно намного больше — это решается заменой резистора 27 Ом 0,25 Вт на 1 Ом 2 Вт. Так я и сделал:

Чтобы снизить ток через резистор 1 Ом 2 Вт и его температуру, я поставил на обратную сторону платы электролит 220 мкФ 35 В вплотную ко входу импульсного преобразователя (см. фото ниже). Преобразователь работает в ключевом режиме, и сглаживающий конденсатор рядом служит локальным накопителем энергии, покрывающим часть его потребности при переключениях. Эффект, впрочем, оказался очень скромным — всего несколько градусов на резисторе, который в нормальном режиме греется до 75 °C (это всё ещё лишь половина его допустимой рабочей температуры 150 °C).

Перед следующей проверкой я внимательнее посмотрел на транзистор, которым заменил сгоревший строчный: BU326A, выбранный как строчный транзистор того же класса. По сравнению с оригинальным BU606 у BU326A меньше усиление, и для того же насыщения ему нужно примерно на 50% больше тока базы. Цепь базы в 1420 рассчитана на BU606, так что BU326A, вероятно, плохо переключался при слабом управлении во время запуска и тоже мог внести вклад в проблему. Вместо него я нашёл в запасах новый старый BU606D (тот же кристалл, что у 606, но со встроенным демпферным диодом и резистором база — эмиттер, которые этой схеме никак не мешают) и поставил его:

Раз плата всё равно была снята, я сделал ещё пару улучшений. Я заметил, что под некоторыми старыми мощными резисторами плата обуглилась — похоже, когда-то они перегревались. Вот пример:

Хотя все эти резисторы измерялись нормально, на всякий случай я заменил их современными, рассчитанными на большую мощность:

Наконец можно было снова включать.

И о чудо, на этот раз всё заработало! Я проверил терминал в полнодуплексном режиме, замкнув выводы 2 и 3 разъёма RS-232 DB25 сзади (см. фото ниже): всё, что набрано на клавиатуре, должно эхом возвращаться на экран, если всё, включая микросхему UART INS8250N, исправно.

Набранное на клавиатуре корректно передавалось и принималось:

Замена ПЗУ знакогенератора самодельными адаптерами

На этом ремонт по сути закончился. Дальше цель была в том, чтобы сделать устройство надёжнее, долговечнее и ремонтопригоднее, чтобы им можно было пользоваться и дальше. А раз реставрация не музейная, доработки были допустимы.

Первым делом — два фирменных ПЗУ, которые служат знакогенераторами, в панельках U25 и U26. К этому моменту я уже считал их содержимое и надёжно сохранил (скетч Arduino для этого лежит в репозитории проекта на GitHub). То, что обе микросхемы ещё работали, было маленьким чудом. Но в дальнейшем вероятность их отказа неоправданно высока. Поэтому продолжать ими пользоваться я вообще не собирался; для первого теста я оставил их на месте, щедро обновив термопасту под радиаторами, только чтобы уменьшить число новых переменных за раз. После успешной проверки я убрал их на надёжное хранение и взялся проектировать два адаптера:

Адаптеры заменяют 16-выводные биполярные масочные ПЗУ DM8678 и DM86S64, в которых зашит шрифт и, помимо него, встроены счётчик строк и сдвиговый регистр точек: терминал подаёт на них только код символа и тактовые сигналы. Каждый адаптер вставляется в оригинальную панельку цанговыми штырями и воссоздаёт эту функцию на стандартных деталях:

  • 74HCT373 защёлкивает 6-битный код символа (плюс вывод 12, линию A7/разрешения), когда терминал подаёт строб;

  • 74HCT161 считает 16 строк развёртки строки символов по сигналам строчной синхронизации, управления тактированием и сброса от терминала — так же, как счётчик внутри оригинальной микросхемы;

  • защёлкнутый код и номер строки адресуют EEPROM AT28C64B, в образе которой (1 КБ) лежат 64 символа × 16 строк × 7 точек, снятые с оригинальной микросхемы (сдвиг подстрочных элементов букв, который оригинал делал аппаратно, запечён в образ построчно);

  • сдвиговый регистр 74HCT166 загружает 7-точечную строку по импульсу загрузки от терминала и выдвигает её на частоте точечной синхронизации;

  • буфер с третьим состоянием 74HCT125 выдаёт этот последовательный видеосигнал на вывод 11 панельки, только когда защёлкнутый вывод 12 в низком уровне, — именно так, по измерениям, вели себя обе оригинальные микросхемы.

Логика HCT нужна потому, что терминал управляет панелькой уровнями 74LS. Две платы различаются только формой (одна загибается вверх, другая вниз, чтобы не мешать друг другу) и содержимым EEPROM. Форма и размер плат подобраны так, чтобы поместиться в пространство, которое по счастливой случайности оставили пустым три незапаянных места под микросхемы (см. фото выше). Подозреваю, что эти микросхемы относятся к модему, которого в этом экземпляре не было и который сегодня всё равно бесполезен.

Под адаптерами я наклеил на плату резиновые ножки, чтобы они механически надёжно держались на месте.

Тепловизор и радиаторы

Затем я провёл тепловой анализ платы инфракрасной камерой. Идея была найти самые горячие компоненты и поставить на них нормальные радиаторы. Радиаторы получили три цифровые микросхемы: восьмиразрядный шинный приёмопередатчик P8286, контроллер ЭЛТ DP8350N и UART INS8250N (пожалуй, самая важная деталь в терминале).

Но прежде чем ставить радиатор на DP8350N, я воспользовался тем, что он в панельке, и заменил его свежим экземпляром из старых запасов с более поздней датой выпуска. Он прослужит дольше.

Затем низкопрофильные радиаторы приклеил к микросхемам теплопроводящим клеем. Маленькая наклейка на плате — для будущего реставратора, который увидит пустое посадочное место TO-3 и решит, что туда нужно впаять силовой транзистор. Больше не нужно.

Ах да, ещё я поставил небольшой радиатор на транзистор строчного драйвера: он тоже грелся.

Тепловой анализ показал также (на коллаже ниже — слева сверху направо вниз):

  • Новый резистор 1 Ом 2 Вт никогда не греется выше 75 °C (рассчитан на 150 °C или чуть больше).

  • Новый DC-DC-преобразователь Traco, питающий шину 15 В, никогда не греется выше 65 °C (тоже с большим запасом).

  • Транзистор строчного драйвера с маленьким радиатором никогда не греется выше 60 °C (с большим запасом).

  • Строчный транзистор всё время остаётся на удивление холодным.

  • Оба диодных моста тоже остаются довольно холодными для своего номинала.

  • Микросхемы SRAM естественно немного тёплые, но на этой плате не превышают 50 °C, так что радиатор им не нужен.

Микросхемы, получившие радиаторы, работают заметно холоднее, чем раньше:

Микроконтроллер, выполняющий прошивку, Intel P8049, тоже сильно грелся. Как и DP8350N, он, по словам автора, сделан по древней биполярной технологии, которая потребляет много тока и сама по себе горячая (прим. пер.: в документации Intel 8049 значится N-канальная МОП-технология, так что этот довод автора спорен). Но вместо радиатора я заменил его более современным аналогом на NMOS — NEC µPD8749HD («H» означает высокую скорость, «D» — керамический корпус; и то и другое заметно повышает долговечность по сравнению с оригинальным P8049 на этой плате).

NEC µPD8749HD — деталь ещё красивее, чем EPROM 2716, в которых я храню прошивку: у этого микроконтроллера есть встроенная память со стиранием ультрафиолетом. Терминал этот встроенный код не использует (вывод 7, External Access или просто EA, подтянут резистором 0 Ом к шине 5 В, как видно на первом фото ниже, и это заставляет микроконтроллер брать все инструкции из внешней памяти, минуя встроенную EPROM). Но я всё равно его запрограммировал, чтобы будущий реставратор не запутался в совместимости этой детали.

Он работает очень холодным — даже холоднее, чем DP8350N с новым радиатором, который виден прямо над ним на снимке ниже.

Клавиатура, экран и финальная сборка

Последним шагом я снял все колпачки клавиш, тщательно вымыл их в ферментном растворе, почистил и смазал все переключатели очистителем для электроники и DeoxIT D5, а затем поставил чистые колпачки на место. Вот как выглядела готовая плата:

После этого я обслужил все разъёмы во всей системе: почистил их очистителем для электроники и смазал DeoxIT D5. Где нужно, особо упрямые следы окисления снимал стекловолоконным карандашом.

Отдельного внимания потребовала ЭЛТ: Hazeltine изначально крепила антибликовый экран к лицевой стороне трубки двусторонней клейкой лентой. За десятилетия клей деградировал и превратил всё в липкое месиво, как видно ниже.

Изопропилового спирта и пластикового скребка хватило, чтобы всё отчистить, после чего я снова приклеил антибликовый экран двусторонним скотчем:

Бандаж ЭЛТ (защитный обод от взрыва трубки) для аккуратности и дополнительной защиты я обмотал автомобильной тканевой изолентой. Затем последний раз отмыл корпус изопропиловым спиртом и меламиновой губкой и покрыл его составом 303 Aerospace Protector. Результат очень порадовал:

Пришло время собрать всё в последний раз и убедиться, что доработки, особенно новые адаптеры знакогенератора, работают как задумано.

И всё заработало как часы. Я проверил все символы, чтобы убедиться, что новые адаптеры делают свою работу правильно:

Финальная подстройка изображения — и терминал готов. На фото ниже я подстраиваю катушку при открытом корпусе, потому что моя отвёртка для подстройки не доставала через отверстия в корпусе (уточню: так делать небезопасно, подстраивать нужно при полностью закрытом корпусе).

Ещё я пару раз поправлял отклоняющую систему, чтобы картинка стояла ровно, но оба раза при закрытии корпуса она снова сбивалась. Думаю, когда корпус поворачиваешь на 90 градусов, чтобы закрыть, жгут тянет отклоняющую систему и слегка проворачивает её. Затягивать винт на горловине сильнее я не решился, чтобы его не сломать, и просто зафиксировал отклоняющую систему щедрой каплей термоклея, чтобы она больше не проворачивалась.

Вот итоговый результат во всей красе:

И кульминация всего проекта: я подключил этот классический терминал к Talos CR™, моему одноплатному мини-компьютеру:

Какая эпичная встреча очень старой и очень новой компьютерной техники! Спасибо, что дочитали этот длинный фоторепортаж до конца. Продолжение следует.