14 ноября Владимиру Максимову — 80. Телевизионщик, который вместе с женой Тамарой придумал «Музыкальный ринг» и вытащил из подполья Цоя и Кинчева.
Бывает, понимаешь: ты — старик. Я взгрустнул, увидев, что статью о создателе культового «Музыкального ринга» Википедия снабдила ярлыком «Значимость предмета статьи поставлена под сомнение». Десятки статей про трендовых инфоцыган сомнений, видимо, не вызывают, а информация о режиссёре, изменившем и медийку, и музыкальную индустрию самой большой страны мира, — незначима? Или значима только для нас, бумеров? Эх. Память — досадная штука: она, как пришпиленная бабочка, не спорит, а просто расправляет крылья.
«Нам нельзя было работать в одном здании»
Владимир Евсеевич говорил это без пафоса — как о производственной необходимости: «Нам нельзя было работать в одном здании. И я работал в 1984 году подпольно».
Тамара была официальным сотрудником молодёжной редакции Ленинградского телевидения (15-минутная рубрика в программе «Горизонт»), Владимир числился в редакции информации и пропаганды. По тогдашним правилам соавторство в одном подразделении означало бы: проект зарубят бюрократия или идеологический контроль. Резонная версия, по мне. Поэтому формально Тамара — редактор и ведущая, а Владимир — «просто помогавший» муж. В титрах его нет, но именно он придумывал визуальное решение, снимал и монтировал.
«Весь съёмочный коллектив работает по партитуре режиссёра. Только вместо дирижёрской палочки у телевизионного режиссёра — микрофон на пульте». Очень точная метафора: Максимов подчёркивал, что, как режиссёр, он координировал всю команду — операторов, звукорежиссёров, осветителей — в реальном времени, чтобы поймать нужные реакции и эмоции. Так начиналась программа, которая вывела на всесоюзный экран тех, кого не показывал ни один канал. Его слова: «Было обидно, что в Ленинграде есть прекрасные группы, а ни на одном канале нельзя их показать». Владимир придумал форму: зрители в студии «нападают» на музыкантов. Не с целью унизить — чтобы затеять разговор. Чтобы рок перестал быть подпольем и стал телевидением.
«Вырезали «Белую панаму»
Владимир Евсеевич вспоминал это с той интонацией, когда уже всё равно, но ещё помнишь: «А вот что вырезали из этого «Ринга» — как ни парадоксально, вырезали песню «Белая панама». Потому что это была песня запрещённая».
С ней связана почти детективная история. Алла Пугачёва записала клип для новогоднего «Голубого огонька», но запись убрали из эфира; долго считалось, что плёнка утеряна: лишь в 2024-м её официально опубликовали на YouTube. Позже песню критиковали за «пошлость» текста — ну да ладно, «песня совсем не о том».
Короче: телевизионная премьера «Белой панамы» состоялась именно в их программе 9 марта 1986 года. Пугачёва пришла не просто спеть, а представить Жанну Агузарову и «Браво» — тех, кого советское ТВ почти не показывало.
Они получили 15 минут в конце «Горизонта», а в 1985-м «Ринг» стал самостоятельной программой с полутора часами эфира. В 2000-м уехали — сначала в Москву, потом на «дачу» (на Кипр). Вот объяснение без горечи: «Всё, что мы хотели, мы сделали. И уже в 2000 году, когда пошли форматные шоу, закупленные по лицензии, мы приняли это решение. Мы всё придумывали сами, буквально из воздуха. И когда встал выбор, работать ли по новым правилам, мы решили, что это неинтересно, у нас всё это уже было».
«У нас всё это уже было» — вот и весь ответ.
Люди, придумавшие «Музыкальный ринг» и первые телемарафоны, не захотели работать по чужим лекалам.
Это не обида. Это профессиональная гигиена.
В 2004-м сегодняшний юбиляр сравнил телик с иконой: человек отдаёт телевидению много времени и рассчитывает получить некий «толк», но практически ничего не получает. От поколения к поколению надо передавать не только генетический код, но и генетическую установку — правила поведения, то, что движет нами в экстремальных ситуациях; этот набор един для нации, и человек должен чувствовать общее одобрение, действуя в соответствии с ним.
Максимов обходил запреты: «нерекомендованных» артистов придумал представлять нестандартно — через зрителей, через «неожиданные» появления. Он же впервые в СССР внедрил голосование звонками в студию. Это было революционным решением для того времени — раньше такого формата взаимодействия с аудиторией не существовало.
За съёмки Михаила Боярского получил выговор: Михал Сергеич так эмоционально исполнял песни, что выходил за рамки сценария, а режиссёр поддерживал спонтанность. Прямой эфир делал передачу живой: «Мы не могли позволить себе ошибок, ведь всё шло в эфир без монтажа».
Любопытно, как матёрый телевизионщик, технично обходивший цензуру, спустя четверть века после краха СССР ответил на вопрос, кто может подвинуть профессиональное ТВ-сообщество в правильную сторону: «Раньше это, не смейтесь, называлось идеологией и пропагандой. Государство понимало, что воспитание людей — стратегическая задача, и отпускало огромные деньги. На телевидении средства должны быстро оборачиваться; ни один спонсор не даст деньги на несколько лет вперёд. Поэтому никакая «видеология» не будет финансироваться магнатами. Получается, только государство».
Как бы кода
Ему 80. Он живёт на Кипре. В Википедию «не ходит». Тамара рядом. Дочь Настя стала оперной певицей — не телезвездой, как планировали, но это другая история. Владимир Евсеевич не любит политику. Не любит форматные шоу. Не любит вспоминать про вырезанную «Белую панаму». Но если спросить — расскажет. Потому что это было. И потому что это сделали они с Тамарой — в подполье, в 1984-м, «просто помогая» друг другу.
Максимов вытащил рок из подвала и поставил его на ринг. А потом ушёл, когда на ринг вышли менеджеры с лицензиями. Правильный уход. Не все так умеют.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.

Комментарии 0