У взрослых с ожирением и поздним хронотипом чаще встречались сразу несколько признаков метаболического синдрома, чем у участников с ранним хронотипом. Самые высокие показатели наблюдались у тех, кто сочетал поздний режим сна с приемом пищи после восьми вечера, хотя для этой комбинации речь идет о статистической тенденции. О том, как ученые связали распорядок дня с состоянием кишечного барьера и что показал анализ микробиома, — в материале «Известий».

Кого исследователи отнесли к «совам»

Команда Центра медицинских наук Техасского университета в Хьюстоне и ее коллеги проанализировали данные 87 взрослых с ожирением. Средний возраст участников составил 42,5 года, средний индекс массы тела — 37,5 кг/м. Данные взяли из клинического испытания, в котором изучали средства, воздействующие на кишечный микробиом. Для нового анализа ученые сопоставили исходные сведения о здоровье участников и об их обычном режиме.

Хронотип определяли по анкете о сне в рабочие и свободные дни. Для расчета брали середину сна в свободные дни и учитывали, что люди могут спать дольше, восполняя недосып за неделю. Поздним считали хронотип, при котором эта точка приходилась на время после трех часов ночи. По такому критерию к «совам» отнесли 59 человек из 87.

Время еды определяли по отдельному опроснику, куда входили и перекусы. В позднюю группу попадали люди, которые принимали пищу после 20:00. Восемь вечера были границей, выбранной исследователями для сравнения. Участники сообщали о своем обычном распорядке, и время приема пищи им не назначали.

Что обнаружили у людей с поздним хронотипом

Метаболический синдром объединяет нарушения, которые повышают риск диабета второго типа, сердечно-сосудистых заболеваний и инсульта. В число критериев входят увеличенная окружность талии, повышенное давление, высокий уровень глюкозы натощак и триглицеридов, а также низкий уровень холестерина липопротеинов высокой плотности. Для диагноза обычно требуется не менее трех таких признаков, указывает Национальный институт сердца, легких и крови США.

Группа с повышенной метаболической нагрузкой включала участников с двумя или более признаками. Таких было 42 из 59 среди «сов» (71,2%) и 13 из 28 среди людей с ранним хронотипом (46,4%). По этому результату можно судить о числе людей с несколькими факторами риска в каждой группе. Доля участников, у которых уже были основания для клинического диагноза, считалась бы по другому порогу.

При сравнении сочетаний сна и питания разница тоже была заметна. Два и более признака нашли у 16 из 22 «сов», которые ели после 20:00, и у шести из 14 участников с ранним хронотипом, которые завершали прием пищи к восьми вечера. Общая тенденция по четырем сочетаниям хронотипа и времени еды не достигла общепринятого порога статистической значимости. Для уверенной оценки сочетания факторов нужна более крупная выборка.

«Мы давно знаем, что для обмена веществ важно, что мы едим. Сейчас мы всё больше узнаем о том, что значение может иметь и время приема пищи», — отметил руководитель исследования, директор Центра гастроэнтерологических исследований при медицинской школе Макговерна Фараз Бишехсари.

Зачем ученые исследовали кишечный барьер

Центральные биологические часы находятся в мозге, а собственные суточные ритмы есть и у отдельных органов. На ритм работы кишечника, в частности, влияет время приема пищи. Авторы хотели выяснить, сопровождается ли сочетание позднего сна и еды изменениями в работе кишечного барьера и составе микробиома.

Клетки кишечника образуют барьер, который позволяет всасывать питательные вещества и ограничивает проникновение содержимого кишечника в кровь. Чтобы оценить его проницаемость, исследователи использовали тест с несколькими видами сахаров. По количеству этих веществ в моче можно было косвенно судить о проницаемости разных отделов кишечника. У участников с поздними приемами пищи отдельные показатели такого теста были выше.

Авторы также сопоставили результаты с лабораторными показателями обмена веществ и воспаления. Для этого они составили сводный индекс из 15 показателей, выбранных на данных этой группы. Связь сочетания позднего хронотипа и поздней еды с более высоким значением индекса была сильнее среди участников с повышенной проницаемостью кишечника. Авторы рассматривают этот индекс как исследовательский инструмент. Для его применения в других группах понадобилась бы отдельная проверка.

В образцах кала у участников с поздним хронотипом обнаружили меньшую представленность ряда групп бактерий, которые в других работах связывали с образованием короткоцепочечных жирных кислот. Такие вещества вырабатываются при переработке компонентов пищи микробами, а некоторые из них участвуют в поддержании кишечного барьера. В этой работе сами кислоты не измеряли. Ученые оценивали состав микробиома и по нему судили о том, каким мог быть его потенциал.

Что показал эксперимент с микробиомом

В исходном испытании участники в течение трех недель получали пребиотики, пробиотики, их комбинацию или плацебо. В новом анализе исследователи посмотрели, чем отличались люди, у которых после испытания снизилась проницаемость кишечника в ответ на тестовую нагрузку. У части из них стало больше бактерий, связанных с образованием короткоцепочечных жирных кислот. Этот результат помогает сформулировать гипотезу о роли микробиома, но сам по себе не показывает, какое средство могло бы снизить метаболический риск.

Анализ времени сна и еды был наблюдательным, хотя данные взяли из рандомизированного испытания. На группы случайным образом распределяли по средствам для микробиома, а график сна и питания оставался привычным. Поэтому по работе нельзя сказать, изменится ли состояние кишечного барьера, если человек начнет ужинать раньше. Авторы предлагают проверить это в исследованиях, где можно будет менять время приема пищи и отслеживать состояние одних и тех же участников.