Третьяковская галерея с размахом отмечает 160-летие Льва Бакста — художника, в работах которого сказочная Россия, античная Греция и условный Восток соединялись в эффектное паназиатское зрелище. Его пряные образы, имевшие мало отношения к реальности, более столетия назад поистине завораживали публику, что, впрочем, происходит и сейчас, убедилась Ксения Воротынцева.

Выставка последовательно показывает миры Бакста: от домашнего круга — портретов жены, сына и падчерицы Марины — до разных сфер его все расширяющегося влияния. В больших «парадных» вещах художник кажется скучным и неубедительным — как в портрете Николая II, написанном в 1895-м, накануне коронации. Зато в камерных портретах Бакст блистает. На выставке есть знаменитое изображение Зинаиды Гиппиус в мужском костюме — чтобы лучше показать ее длинные ноги, художник вклеил дополнительную полоску бумаги. Другие работы — автопортрет, исполненный цветными карандашами и углем, пастельное изображение Василия Розанова и акварельное Вальтера Нувеля — доказывают, что в графике Бакст чувствовал себя как рыба в воде. Есть и удачные вещи маслом, в том числе скандальный «Ужин» (1902), вдохновленный образом жены Бенуа Анны. Ее героиня — дама в черном платье и умопомрачительной шляпе — выглядит наследницей кокоток Тулуз-Лотрека и предшественницей «Незнакомки» Блока. Недаром строгий критик Стасов, презиравший «декадентов», негодовал: «Весь склад и фигура — кошачьи, такие же противные, как у английского ломаки и урода Бердслея». Но все-таки именно в графике, а также в сценографии и дизайне Бакст расцветал.