Франция требует от Германии разъяснить, как та планирует использовать дальнобойные ракеты в случае конфликта с Россией, считая, что отсутствие ясности создает риск непреднамеренного втягивания Европы в ядерную войну, пишет Financial Times со ссылкой на шесть источников.

Париж стремится привести программу Deep Precision Strike в соответствие со своей ядерной стратегией. Речь идет о секретной ракетной программе Германии и Великобритании Deep Precision Strike стоимостью около €35 млрд: они намерены к 2034 году разработать ракету дальностью полета до 2 тыс. км. Рассматриваются два варианта ракет: низколетящая крылатая и гиперзвуковая, развивающая скорость, в пять раз превышающую скорость звука, писали The Telegraph и Die Welt в июле. В мае FT сообщала о желании Франции присоединиться к этой программе по созданию дальнобойных ракет.

Французский чиновник в беседе с газетой предупредил, что может возникнуть ситуация, при которой атака на российский объект обычным вооружением может вызвать «ядерный ответ». «Если Россия неправильно истолкует сигнал, можно подойти к порогу ядерного конфликта, даже не осознавая этого», — сказал собеседник.

Как отмечает FT, Берлин приобретает и разрабатывает целый ряд ракет наземного базирования дальностью от 500 до более чем 2 тыс. км для ударов вглубь, но стремление получить дальнобойное оружие вызывает вопросы, когда и как оно может быть применено и какой ответ со стороны России это может вызвать.

Французская сторона обеспокоена тем, что выдвинутая президентом Франции Эмманюэлем Макроном концепция сдерживания может привести к тому, что Москва возложит на Париж ответственность за удары, нанесенные его партнерами.

Макрон хочет, чтобы Франция обеспечила Европе «ядерный зонтик». Весной он предложил концепцию «продвинутого ядерного сдерживания». В частности, Париж и Берлин создали группу ядерного управления, в которой будут вести консультации по обычным вооружениям, противоракетной обороне и французскому ядерному потенциалу. Начиная с 2026 года Германия будет участвовать во французских ядерных учениях, а ее представители будут посещать стратегические объекты своего партнера.

«Если вы приглашаете кого-то в свой дом, то несете ответственность, если этот человек его подожжет», — сказал один из чиновников.

По словам одного из собеседников FT, Франция, обладающая ядерным оружием, выработала своего рода ядерную грамматику и лексику. «У нас есть привычки, которые выработались со временем. У немцев их нет, — пояснил он. — Было бы гораздо лучше иметь ясную публичную доктрину, чтобы Россия никогда не истолковала сигнал неверно и не поняли его превратно».

Высокопоставленный немецкий чиновник заявил, что Германия согласна с тем, что европейским странам необходимы «общая доктрина и единое понимание лестницы эскалации». «Это вовсе не то, чего требуют французы, а мы сопротивляемся, — указал он. — Приобретение возможностей DPS неизбежно должно было сопровождаться общим пониманием, как именно их применять. Это было ясно с самого начала».

По словам немецкого чиновника, переговоры затянулись из-за внутренних дискуссий во Франции относительно будущего ее ядерной стратегии. Одним из возможных вариантов может стать совместное заявление Германии, Франции и Великобритании, в котором будет сформулирован их общий подход.

«Стратегическая культура Германии стремительно меняется, и мы твердо убеждены, что нам следует принять эти перемены, а не цепляться за стереотипы прошлого», — считает высокопоставленный британский чиновник. Британия — единственная помимо Франции ядерная держава среди европейских стран — членов НАТО, кто ведет аналогичные дискуссии с ФРГ. По словам британского чиновника, обе страны обсуждают возможность присоединения Франции к ракетной программе.

Главная цель DPS — ослабить «боевой потенциал» противника путем нанесения ударов по таким объектам, как пункты управления, логистические узлы, склады боеприпасов или оружейные заводы; правительственные здания и ядерные объекты не служат целями, пояснил собеседник. «Все мы осознаем необходимость не допустить эскалации до ядерного уровня», — подчеркнул британский чиновник.

Россия никому не угрожает, заявлял президент Владимир Путин. «Россия, как и все другие ядерные державы, развивает свой ядерный потенциал, развивает свой стратегический потенциал», — говорил он.

Кроме того, по словам главы государства, Россия не хочет никакой войны с Европой. «Мы никому не угрожаем, мы не собираемся ни на кого нападать — ни в 29-м, ни в 30-м, ни в 50-м году», — заверял Путин.

У Москвы нет «никаких резонов» воевать со странами НАТО — «ни геополитического интереса, ни экономического, ни политического, ни военного», отмечал президент.

Применение западных вооружений большой дальности для ударов по России «будет означать, что страны НАТО, США, европейские страны воюют с Россией», предупреждал при этом Путин. «Речь идет о том, чтобы принять решение о том, что страны НАТО напрямую участвуют в военном конфликте или нет», — говорил он.

Президент подчеркивал, что Россия с военно-технической точки зрения готова к ядерной войне, но не собирается ее развязывать. «У нас есть свои принципы. Они о чем говорят — что мы готовы применять оружие, в том числе любое оружие, в том числе и такое, о котором вы сказали, если речь идет о существовании российского государства, нанесении ущерба нашему суверенитету и независимости. У нас же все прописано в нашей стратегии, мы ее не меняли», — заявлял Путин.

Оставайтесь на связи с РБК в «Максе».